— Я пыталась защитить Осеннецветик, — трёхцветная распушилась и отодвинулась. Кажется, ей стоило немалых усилий не отводить взгляда. — Ты бы даже не вступился за неё, да? Почему ты не сказал им сразу?
— Я не пропустил их к раненым и никогда бы этого не сделал, — возразил кот. Он чувствовал, как по спине пробегает волна раздражения. Ради Цветинки он сейчас старался как можно более мирно выпроводить бродяг, сделал всё, чтобы с её шкуры ни волоска не упало! — По-моему, тебе не стоило отвечать им.
— Я просто не хотела, чтобы они добрались до больных. Они уже перепутали нам травы! И, Крылатый, я всё понимаю, но я ведь уже тоже не котёнок и могу сама постоять за себя! — в зелёных глазах промелькнула обида. Крылатый не был согласен. Она не справится сама! Такая маленькая и нежная… Что бы он думал о себе, если бы оставил подругу разбираться с обидчиками? И всё-таки появился горьковатый привкус, как будто он пожевал одну из валяющихся под лапами травинок.
— Извините, — тихий голос позади заставил обернуться даже резче, чем хотелось бы. Крылатый окинул взглядом Жар, прикидывая в уме, как долго она тут находится и как много услышала. Похоже, всё. Ему отчего-то было наплевать. Кошечка слабо улыбнулась: — Простите за Антонио и Клару, они всегда такие.
— Ты что-то хотела? — Крылатый оборвал её довольно резко, чтобы пожалеть об этом через секунду. Кошечка прижала уши и расставила лапки в стороны, будто пыталась удержать равновесие, но ничего не ответила. Как будто переживала такое обращение множество раз. Воин отвёл взгляд: да, стоит успокоиться. Пусть это и бродяга.
— Лёд приставил её смотреть за состоянием Осеннецветик, а она ещё и навещает. Уже второй или третий раз тут, — ответила за Жар целительница. На подстилках Крылатый уловил движение и повернулся в ту сторону. На этот раз ему не почудилось: Уткохвост вскинул голову и хотел было вскочить, но только неуклюже приподнялся на трёх лапах.
— Да что происходит, в конце концов?! Осеннецветик, не обязательно было заставлять меня лежать! Я бы этих… этих.! — он слегка пошатнулся от собственных эмоций, но выровнялся до того, как Цветинка подставила плечо. Осеннецветик тоже подняла голову. Она осторожно покрутила ей туда-сюда, попыталась взглянуть на рану, но та была слишком близко к голове. Тогда глашатая медленно присела и смахнула хвостом зелёные пушинки со своей шерсти.
— Поэтому и заставила, — проворчала она и кивнула Крылатому, наконец заметив его в пещере. — Если бы ты, калека этакий, поскакал бить своих обидчиков, на тебе бы места живого не осталось. Крылатый правильно поступил, что выпроводил их, — кошка попыталась потянуться, и из её пасти вырвался странный писк, как у котёнка. Цветинка уже оказалась рядом с раненой: Крылатый почувствовал укол то ли обиды, то ли ревности оттого, что больше не ощущал рядом её тепла.
— Как ты себя чувствуешь? Расскажи максимально подробно, — попросила ученица, и глашатая послушно оставила попытки растянуть мышцы. Жар прошла пару шажков вперёд, к подстилкам, опасливо поглядывая на Крылатого. Уткохвост цыкнул на бродягу, но после сел и принялся приводить в порядок свою взъерошенную золотистую шерсть.
— Слабость в лапах, — Осеннецветик вдруг показалась Крылатому гораздо меньше, чем была на самом деле, и только после он понял: кошка сгорбилась, потеряв горделивую осанку. Сейчас она была не волевой глашатой, а простой раненой, неумело описывая свои ощущения. — Рана тянет, когда поворачиваю голову вот так…
— Эй, Крылатый, — окликнул Уткохвост, и воин повернулся. — Ты же не просто так пришёл? Что-то случилось там, снаружи.
Крылатый оглянулся на выход, задержался взглядом на Жар, что продолжала будто крадучись подходить к подстилкам. Как сказать Уткохвосту и, главное, Осеннецветик о произошедшем? Ссора с Цветинкой и бродягами распалила кота изнутри, заставив забыть ненадолго о смерти Крикливого, но сейчас сожаление вернулось в удвоенном размере. Стоит ли говорить им? И тут же в голову пришёл ответ: стоит. Оба рано или поздно узнают о произошедшем. Лучше уж сказать им сразу. Он только думал, как. И решил сказать просто, как сказал Цветинке.
— Ива убила Крикливого, — сказал он наконец, и от выражения боли на морде Осеннецветик стало тоскливо. Тем не менее, секундная слабость тотчас исчезла — пёстрая кивнула как ни в чём не бывало. Уткохвост выругался из своего угла, но только отдалился туда, в темноту, где каким-то образом оказался за несколько мгновений раздумий Крылатого. Может быть, он уже всё слышал, поэтому не реагирует. Палевый попытался увидеть выражение мордочки Цветинки, но та упрямо поворачивалась спиной и осматривала Осеннецветик, делая вид, что не замечает друга.
— Вечером бдение. Мне стоит быть там, — глашатая нахмурилась и попыталась встать, но Цветинка тут же придержала её лапой, и Осеннецветик покорно села обратно.