— Зачем тебе убивать котят? Пусть подрастет, будет работать на нас. Да, я за неё вступился, потому что я так захотел. В конце концов, племя под моим контролем, и я хочу, чтобы котов в нем было как можно больше. Не считая предателей и бунтовщиков, конечно. А это просто котёнок, из которого можно слепить что угодно.
— Кажется, раньше ты котятами не гнушался.
«Они о Грознушке, — подумал Крылатый, изучая взглядом трещинки на камне. В голове возник смутный, как через льдинку, образ мёртвого котёнка. — Скорее всего, именно о нём. Хотя кто знает, убивали ли они других котят? По крайней мере, Жар и дети Туманницы живы, так что, наверное, они исходят только из своей выгоды…»
— Ладно, братишка, — неожиданно тепло по сравнению со всем остальным сказала Ива. — Оставляю это тебе. Доверяю, так сказать. Не обращай внимания на то, что я срываюсь. Ты же знаешь.
Разговор продолжался, уже переключившись на другое, а воин отполз подальше, переваривая информацию. Он хотел бы мыслить рационально, анализировать без тени эмоций, но слова вожаков поднимали в нём столько страха, ярости и желания действовать одновременно, что этот дикий смерч то и дело затмевал разум.
«Ива заставляет его напасть на Реку? Но непохоже, чтобы Лёд был сильно против. Но она… она хочет просто развлекаться! Для неё развлечения — захват лагеря? Или, — он подумал о сегодняшнем происшествии с Клеверушкой, — что-то более приземлённое?
Надо подумать. Лёд сказал, осталось около недели-двух. За это время нужно оповестить кружок. Возможно, те, кто в туннелях, смогут помочь — но ничего нельзя утверждать заранее. Что мы можем сделать? Продолжать работу. Надо не дать большому количеству котов перейти на сторону бродяг. Если мы и сможем предупредить Реку, они не поверят нам. Скорее всего не поверят. Значит, работаем у себя. Да. Неужели это всё, что мы можем сделать?..
Лёд и Ива очень странные. Чего им? Чего хочет Ива, вроде понятно. А Лёд? Если вспомнить, он то набрасывается, то собирает всех вместе и болтает о мире и согласии с видом невинного котёнка. Он хочет каким-то образом сплавить стаю и племя вместе. Для чего? О предки, как же они меня достали! Отправить бы этих двоих погулять в Сумрачный Лес!»
И Крылатый, забыв о времени суток, громко хлопнул хвостом по земле. Бормотание Ивы и Льда замерло; кот сделал вид, что мирно спит прямо возле пещеры целительницы, но ему стоило большого труда выровнять дыхание. Они были достаточно далеко? Может ли кто-то из них догадаться? Внутри всё сжалось, но усилием воли Крылатый заставил себя свернуться, прикрыть веки и ровно, спокойно задышать, не давая сердцу разогнаться до бешеного темпа. Рядом послышались шаги, и кот приготовился к худшему, но они прошли мимо. Похоже, расходятся. Отлично. Он едва дождался, пока всё стихнет, чтобы встать.
Надо дождаться Цветинку с Лунного Озера. Уж она-то подскажет, что делать. Или, по крайней мере, успокоит мысли. Пока Крылатый в одиночку терзается всем навалившимся, он не может нормально соображать. Она поможет.
Кошка появилась в лагере тихо и без суеты как раз в тот момент, когда на горизонте протянулась первая полоска зари. Облака сгрудились с другой стороны широкого неба, боясь грядущего солнца. Стало светлеть; теперь иссиня-чёрное небо сменится светящимся голубым, а потом взойдёт солнце. Но это позже, а пока мягкий силуэт целительницы бредёт к пещере, а ее спутники кидаются к подстилкам. Она посмотрела на Крылатого, но промолчала. Лишь в пещере, холодной и тёмной, они наконец поздоровались. Крылатый покосился в угол: вроде спит.
— Почему так рано встал? — спросила кошка, усевшись у стены. Крылатый едва видел её очертания, но зелёные глаза светились совсем недалеко.
— Не ложился, тебя ждал. Не спалось, — он хотел было уже выложить всё, что случилось, но тут в свете постепенно наступающего утра заметил: что-то не так. Цветинка почти никогда не бывала такой. Напряжённые лапы, блуждающий взгляд, сгорбленные плечи. И смотрит как-то растерянно. — Что-то случилось? Ты сама не своя. Плохие вести от Звёздного племени?
— Нет, всё нормально, — пробормотала она. — Ничего особенного они не сказали.
— Но ты не в порядке, — он попытался поймать её взгляд, но тот всё время ускользал. — Боишься за пропавших? У меня есть, что рассказать…
— Нет, это другое.
— Тогда что?
— Наверное, глупо, что я реагирую так, но… — она вдохнула, будто готовилась сказать нечто сложное и длинное, однако вырвалось лишь одно сбивчивое предложение. — Мышеуска посвятила меня и ушла в своё племя, и теперь я Медоцветик, целительница племени Ветра.
Пару секунд до кота доходила эта информация. Целительница. Медоцветик. Ей подходит — неужели и Мышеуска знала, что её ученица пахнет сладкими сотами? Так, нет, это не главное! Главное, что она теперь — полноправный лекарь. Но…
— Это же хорошо.
Червячок сомнения ворочался где-то под мыслями. Новое имя, новая должность. Но перед ним сидела всё та же Цветиночка, Цветинка, Медоцветик, образ, не зависящий от имён и должностей. Так ведь?