«Ты не понял, - вздохнул Глазастик. – Они не пропустят нас. Они чуют разумных… И их невозможно победить – иначе мои папа и мама уже давно пришли бы за мной…»
Вот оно как… Но что я могу сделать в этой ситуации? Я же никому не могу причинить вред.. Хотя… Если я попробую освободить их души – это ведь будет не вред, а благодеяние. Значит, стоит попробовать разорвать путы. Но смогу ли я сделать это? Конечно, мой Дар начал восстанавливаться, но стражей, как ни крути, четверо. И не обойти их никак… А ведь нам желательно как можно быстрее покинуть владения некроманта… ну, да, как говорила уборщица у нас в интернате, жалуясь на тяжёлую жизнь завхозу: «И на печи-то я бита, и об печь-то бита, только что печью не бита…»
- Что делать будем? – спросил немного пришедший в себя Вират.
- Малыш говорит, что они нас просто так не пропустят, - ответил я. – Значит, мне нужно попробовать освободить их души. Другого выхода нет.
- А у тебя хватит сил? – забеспокоился Вират.
- А у нас есть альтернатива? – ответил вопросом на вопрос я.
- Ну, можно спрятаться где-нибудь и попробовать отсидеться, - неуверенно проговорил Вират.
- Сам-то веришь, что мы сможем отсидеться в этом проклятом месте? – отозвался я.
Вират покачал головой, и в это самое время зловеще горящие красным глаза шестирукого скелета налились ярким рубиновым огнём. Его голова повернулась в нашу сторону, и он что-то проскрипел. Что – я так и не понял, зато почувствовал злобу, жажду крови… и отчаянную тоску. Шестирукая костяшка со скрипом повернулась… и направилась в нашу сторону.
- Астен, - прошипел я, - прячься. - А потом мысленно передал то же Глазастику. На моё удивление ни тот, ни другой не сдвинулись с места.
«Я тебя не брошу», - передал паучок. И то же самое, только вслух, повторил Вират.
Блядь, упоротость и героизм заразны хуже гриппа.
- Прячьтесь, идиота куски! – рявкнул я. – Вы мне ничем помочь не сможете. Лучше хоть каменюку побольше найдите, чтобы им кости раздробить.
Не знаю, понял ли меня Глазастик, но Вират точно понял, потому что они отступили вглубь коридора.
А скелет продолжал приближаться ко мне. Я вновь призвал второе зрение и стал с отвращением рвать путы, за которыми скрывалось сияние. Как ни странно, это было не слишком трудно – путы лопались под напором «нитей», которые я выпустил из «кокона», как гнилые верёвки. «Опарыши» сыпались с них, словно горох… зрелище было преотвратное, к горлу подступала тошнота, но я продолжал рвать и рвать…
Скелет сначала приближался ко мне с прежней бодростью, но постепенно его походка стала совсем медленной, а движения – рваными. А потом он и вовсе остановился. Именно в это время я порвал последние путы, и на волю выскользнула крохотная серебряная звёздочка. Неужели это душа? Скелет моментально рассыпался прахом, а звёздочка несколько раз покрутилась вокруг моей головы, и я почувствовал волну такой безграничной благодарности и тепла… И ещё я почувствовал, как прибывают силы. Звёздочка же словно подмигнула мне, поднялась вверх и растаяла.
И тут оставшиеся три стража повернулись ко мне и стали приближаться. Я лихорадочно переводил взгляд с одного на другого – заниматься троими одновременно я был не готов. Однако стражи повели себя неожиданно. Два оставшихся скелета упали на колени и протянули ко мне руки, а «Франкенштейн» наклонился, собрал в ладони оставшийся от четвёртого стража прах и тоскливо завыл. В этом жутком вое звучала мольба. Он протягивал мне испачканные прахом руки и кивал, кивал…
- Вы… - я тут откашлялся и перешёл на мысленную речь, - «Вы хотите, чтобы я отпустил и ваши души?»
Красный блеск в глазах скелетов сменился на зеленоватый, а «Франкенштейн» завыл ещё горестнее, и до меня донеслась некая общая мысль:
«Покоя. Мы хотим покоя и посмертия. Отпусти нас, Слышащий... Мы поможем тебе с Силой…»
Ну, раз так… Что-что, а покой эти бедолаги заслужили…
«Хорошо, - попытался передать я. – Только давайте по очереди. Сначала – ты…» - я указал на четверорукого. Меня поняли, и четверорукий послушно подошёл поближе…
Что тут сказать? Во второй раз получилось даже легче. И снова скелет рассыпался прахом, а освобождённая душа поделилась со мной частью своей Силы. Третий – костяной кентавр – дождался своей очереди с трудом, я явственно ощутил его облегчение, когда стал рвать его «путы». С ним пришлось повозиться подольше, но, в конце концов, и тут всё получилось. Остался только «Франкенштейн», и мне казалось, что с ним-то будет сложнее всего, потому что здесь требовалось освободить не одну, а несколько душ.
Казалось мне правильно. Даже несмотря на заёмную Силу, я вымотался и исчерпал себя почти до донышка. Но результат того стоил. В отличие от своих «коллег» «Франкенштейн» не рассыпался прахом, а словно втёк в каменный пол пещеры. Несколько звёздочек закружились вокруг меня в радостном танце, поделились Силой и исчезли.
