Мзингва облегчённо вздохнул. Встреча с нечистой силой откладывалась на неопределённый срок. А людей, за исключением гангстеров и копов, он никогда не боялся. Но ни тех, ни других на земле кумало, к счастью, не встречалось. И зулус прибавил шагу, чтобы лучше рассмотреть путников, чуть было его не напугавших. Те как раз заканчивали отдыхать, и один из них пристраивал тяжёлую ношу на закорки другому. Теперь, с расстояния в триста шагов, Мзингва смог определить, что идут они в несколько ином направлении, чем он сам, и минут через пять совсем скроются из виду. А любопытство не позволяло просто так их отпустить.
– Эй, подождите! – крикнул он и замахал руками, скрещивая их перед собой.
Его услышали и заметили, но останавливаться, похоже, не собирались. Но и пойти быстрее с тяжёлым грузом тоже не могли. А Мзингва мог даже побежать и, в конце концов, так и поступил. Тот из путников, который шёл налегке, оглянулся и понял, что от преследователя им не избавиться. Он что-то сказал товарищу и направился навстречу Мзингве. И тут зулус его опознал.
– Бонгопа! – закричал он ещё громче, чем в тот раз, когда крааль Бабузе посещал советник. – Вот так встреча! Кого это вы несёте? И зачем? И куда?
Сын кузнеца скривился, словно ему носорог наступил на ногу, но тут же исправил выражение лица на радушную улыбку. Для кумало привет без ответа – кровная обида и верх неприличия.
– Рад тебя видеть, Мзингва, – сказал он, демонстративно оглядываясь на спутника. – Извини, что не могу с тобой долго разговаривать. Мы очень спешим.
– А что случилось-то?
– Человек умирает, – коротко объяснил Бонгопа. – Несём к колдуну. Может, Кукумадеву успеет дать ему какое-нибудь снадобье.
Если молодой воин думал, что после этих слов Мзингва от них отстанет, то он, видимо, вообще напрасно пытается думать. Любопытному шофёру только и нужна была какая-нибудь зацепка, а тут их набиралось с полдюжины.
– К колдуну? – переспросил он. – Вот здорово! Шаха говорил, нам тоже нужен колдун. Давай я пойду с вами, помогу нести умирающего, а заодно и разведаю дорогу.
– Мы очень спешим, Мзингва, – терпеливо повторил сын кузнеца. – Ты не сможешь идти так быстро, как привыкли ходить кумало. До скорой встречи.
И он повернулся, чтобы продолжить путь. Но не таков был Мзингва, чтобы без борьбы отпустить интересного собеседника.
– Это почему же? – притворно обиделся он. – Думаешь, ноги у шофёра только для того, чтобы на педали нажимать? Да я пешком от Дурбана до Питермарицбурга[8] могу пройти. Да я, если хочешь знать, в школе лучше всех бегал… бы, – добавил он после паузы. – Если бы во втором классе курить не начал.
Когда Мзингва пускался в воспоминания о прежней жизни, кумало обычно понимали через два слова на третье. Бонгопа исключением не оказался. Он лихорадочно придумывал, что бы ответить на загадочные слова гостя, да так, чтобы тот отвязался. Но Мзинва был парнем сговорчивым, только не очень догадливым.
– Ладно, не хочешь меня с собой брать – так и скажи. Но хотя бы узнать, кого вы несёте к колдуну, я могу?
Вот это другое дело, обрадовался сын кузнеца. От прямых вопросов кумало никогда не уходят. Отвечают так же прямо.
– Нет.
– Почему?
– Потому что этого никто не должен знать. Приказ вождя.
Любому другому зулусу этого объяснения хватило бы. Но Мзингва был городским зулусом, родившимся на пару веков позже Бонгопы. И какой-то там вождь для него авторитетом не являлся.
– Ах вот как, – оживился он. – Интересно, кто же там такой важный?
Второму кумало надоело топтаться на одном месте. Он осторожно опустил больного на землю, прикрыл ему лицо полой плаща и вопросительно посмотрел на Бонгопу, долго ли тот ещё собирается болтать. Сын кузнеца молча покосился в сторону навязчивого собеседника, показывая, что никак не может его спровадить. А Мзингва, приняв их немой диалог за разрешение, подскочил к неподвижно лежащему больному и потянул за уголок ткани. Совсем сдёрнуть плащ не удалось, Бонгопа перехватил руку и бесцеремонно оттолкнул зулуса. Но тот успел кое-что рассмотреть. Конечно, парень исхудал, лицо стало совсем жёлтым, глаза ввалились, но не узнать его ещё труднее, чем узнать.
– Так ведь это же…
– Нет, это не он, – перебил Бонгопа.
– Да как же не он, когда он?
Своим глазам Мзингва привык доверять, да и глупо спорить с очевидным, но сын кузнеца почему-то спорил.
– С твоим другом ничего не случилось, а тот, кого ты видел – это другой человек.
– И кто же это тогда?
Воин кумало вздохнул и спокойно, даже немного печально предупредил:
– Ещё один вопрос, и мне придётся тебя убить.
Спокойствие убедило горожанина лучше самых зверских гримас. Да и слова звучали очень знакомо. Примерно так выражались герои боевиков, и обычно сдерживали свои обещания. Может быть, жизнь и не во всём похожа на кино, но проверять Мзингве не хотелось.
– Что ты так рассердился-то? – искренне удивился он. – Сказал бы сразу, что дело секретное. Я бы тогда и близко подходить не стал.
– Так я и сказал, только ты словно и не услышал, – уже немного мягче ответил Бонгопа. – Но если у тебя и теперь уши заложило, пеняй на себя.
