С сестрой моей мы были ровесницами, то есть рожденными в один год (наши мамы, родные сестры, постарались). Света была жительницей городской и в детстве, когда приезжала к нам в деревню, в первую очередь, морщилась, вдыхая сельские ароматы, но потом, пообвыкнув, начинала чувствовать себя, как дома. По вечерам, гуляя в модных туфлях, она постоянно «подрывалась» на «минах», заложенных на асфальте крупнорогатым скотом (последствия выгона табуна на пастбища). Мы же, деревенские, как-то умудрялись, даже в ночи, определять эти темные пятна и обходить их стороной. Но Свете это никогда не удавалось, поэтому, через несколько вечеров, состоящих из одних мучений, она уже с удовольствием, забыв о моде, щеголяла в простых калошах, устав каждое утро отмывать туфли. То же самое касалось и рук. Спустя какое-то время, помогая мне на грядках, маникюр Светы приходил в негодность и безобразность. Ногти, естественно, со слезами отстригались, и сестра приобретала вид самой, что ни на есть обыкновенной сельской девушки без маникюра и в калошах. Мужа своего Ивана, Света встретила здесь же и очень рано вышла за него замуж. Я в то время была ярой противницей их брака, потому что с Иваном мы особо не дружили и даже немного недолюбливали друг друга. Но со временем все забылось. Окончив институт, Ваня сделал неплохую карьеру, став начальником Иваном Николаевичем. Света тоже изменилась, чего я никак не ожидала. Из дерзкой девицы она превратилась в спокойную домохозяйку, утонувшую в заботах о доме. Словно наседка она «высиживала» свое семейное гнездо, оберегая от всех невзгод.
– Не могу, – обхватила сама себя за плечи сестра. – Не могу с собой ничего поделать. Мне страшно.
– Ты нас выдашь. Возьми себя в руки! – скомандовала я, для чего-то топнув ногой. – Почитай журнал или книжку. Главное уткнись во что-нибудь глазами.
– Не могу, – то ли действительно, Света не могла справиться с эмоциями, то ли просто вредничала.
Остальные свидетели, как ни странно, вели себя вполне достойно, молча вслушиваясь в наш диалог.
– Ну, хотя бы вид сделай, что читаешь, – пожалела я ее, погладив по спине.
– Я попробую, – пробормотала сестра и первой устремилась к выходу.
– Только давайте договоримся, – провожая Свету взглядом, раздала я всем указание. – Нашим мужчинам об убитом ни гу-гу. А то я Леху знаю, тут же начнет законами на мозги капать.
Мои, отныне, соучастницы, постепенно, одна за другой, освободили пространство. Со мной осталась Ирина, вызвавшись мне помочь на добровольных началах. И пока я выпроваживала женский состав нашего туристического сообщества, она умудрилась уже, где-то отыскать, что-то наподобие шеста.
– Вот, ведь, ушлый какой. Подготовился, гад, – высказалась она, держа палку в руках и намекая на убийцу. – И про туалет-то он знал. И, глянь, что раздобыл где-то.
– Что это? – оглядела я, как она и хотела, ее находку.
– Труба, – потрясла подруга перед моим лицом куском пластика. – Дело сделал и аккуратно в кабинке у стены оставил.
– Думаешь, это убийца оставил? – показалось мне подозрительным такое совпадение.
– Кто, ж, еще? Он, конечно. Изверг! И как только таких иродов земля рожает?
– Носит, – поправила я ее.
– Сначала носит, но потом же рожает, – выстроила вполне логическую цепочку Ирина, видимо, не совсем осознавая, о чем говорит.
– Ладно, пусть будет так, – махнула я рукой, понимая, что сейчас ни то время и место, чтобы вступать в полемику, и перевела тему, – Если даже и не знал, то быстро сориентировался. Ну-ка, – подтолкнула я подругу сзади. – Иди к выключателю. Только сначала протри его, я за него уже хваталась. Да, и сама голой рукой не прикасайся, отпечатков пальцев не оставь. Платочком воспользуйся. Когда скажу, вырубишь свет. Это на всякий случай, чтобы нас в темноте камера не зафиксировала. Вдруг, она все же рабочая.
Ирина ушла на другой конец помещения, сунув трубу мне в руки.
– Нашла, – крикнула она оттуда. – Выключать?
– Подожди, – вновь посетило меня озарение. – Я тут прикинула. Если туалет действительно не функционировал, значит, табличка, оповещающая об этом, где-то должна лежать. Ты там ничего подобного не видишь?
Повисло, немного пугающее меня, безмолвие. Я ждала ответа Ирины, все больше волнуясь за наше путешествие. «Но почему опять мы?», – упрекнула я, торчащие из-под двери, ноги покойника.
– Ты не поверишь, – неожиданно, прорвала криком тишину Ирина, вынудив меня вздрогнуть и приложить руку к груди, к тому месту, где сердце норовило выскочить наружу. – Есть табличка, она снаружи, почти у самой двери, валялась. И как мы ее не заметили? Я ее на ручку повесила. Правильно сделала?
– Правильно. Молодец! – похвалила я ее за сообразительность. – А теперь выключай свет!
По едва слышному щелчку, я догадалась, что Ирина нажала на выключатель. Стало темно. Я, ориентируясь только на воспоминания, ткнула верхним концом трубы в не распознаваемое пространство и с первого раза подцепила жакет Софочки. Он, достаточно, громко упал на пол.
– Порядок, – радостно возвестила я свою сообщницу. – Жакет на полу. Осталось только ее найти.
