Под мерное бормотание телевизора эта сладкая парочка, иначе не назовешь, дрыхнет… Вот уж такое я точно не рассчитывала увидеть. Рамлоу, подложив руку вместо подушки под голову Алекса, придерживает его, обняв татуированной ручищей, чтобы тот не свалился во сне с края. Племянник же доверчиво прижимается к нему, как к родному человеку, и у меня от этой картины едет крыша. Я не знаю, как реагировать. Хочется немедленно разбудить Алекса, выхватить его из рук убийцы, но... То ли паниковать, то ли сказать спасибо, что Брок отнёсся к парню настолько по-доброму, на время дав ему почувствовать себя пусть и в суррогате, но семьи. Если не вдаваться в тонкости, то со стороны всё выглядит так, что у меня начинает щемить сердце от жалости к Алексу: сын и отец в гостиной, мать на кухне. То, чего никогда у него… у них обоих не было. Один — брошенный щенок из приюта, второй — лишённый матери волею какого-то отморозка. Фактически, сироты. И это страшно. Страшно понимать, почему Рамлоу так орал на меня в спальне, брызжа слюной. Он тонко прочувствовал возможные последствия для Алекса, провёл параллели с самим собой и сделал правильные выводы. В отличие от меня.
Он остался из-за Алекса. Не потому что у нас притяжение и, чего греха таить, неплохой секс, не потому, что решил поймать маньяка от скуки, не потому, что у него есть незаконченные дела, не потому, что ему нужна моя помощь… Всё это иллюзия. Реальность такова, что он готов рискнуть своей жизнью, несмотря на то, что его ищут наёмники, ради Алекса. Он сейчас как никогда напоминает злобного цепного пса, способного на убийство ради мальчика, прикормившего его, с которым он знаком всего несколько часов. Странный он, этот Рамлоу… Грубый, злой, жестокий и битый жизнью, но при этом искра человечности в нём всё ещё теплится, хоть он и скрывает всё под маской зверя.
====== глава 5. ======
«Нету к таким ни любви, ни доверия. Люди глядят на наличие перьев…»Ⓒ
08.22.2018 6:17 р.m.
Отец Морелли оказывается на редкость мерзким типом. Знаете, есть такие людишки, которые улыбаются, ведут политес, создают видимость того, что общаются на равных, а потом с удовольствием кости моют. Таких видно за версту. По идеально уложенной причёске, отглаженному костюму и натянутой фальшивой улыбке.
Я сижу за столом, слушая его размышление о том, как не пристало взрослой одинокой женщине с ребёнком вести себя подобным образом. Намекает на меня, старая макака. Я не настолько отупел, чтобы просмотреть красноречивый взгляд Энцо Морелли. Да и засос на шее Нины, так же как и на моей могут надурить разве что Алекса. Пацан, кстати, реально клёвый оказался. Правда, в Мортак он всё-таки пару раз продул. В какой момент я тупо отпустил вожжи, я не понял, как и то, как меня так вырубило вместе с малым на диване. Что делать с этим ебаутым ощущением пока не разобрался. Да и атмосфера не способствует. Тихо кипит папаша Нины, сверкая глазами, Алекс бросает на меня то ли виноватый, то ли умоляющий взгляд, Нина сидит за своим же столом, опустив очи долу.
Что, чёрт возьми, за хуйня происходит?
— Мистер Рамлоу, вы так и не ответили, кем вы работаете?
Я ещё секунду раздумываю над ответом.
— Убиваю людей.
Лицо Алекса сперва вытягивается, затем глаза разгораются диким восторгом. Понятно, для него это звучит несколько абстрактно. Кроме смерти матери он пока не сталкивался со всем дерьмом этого мира. И не надо. Морелли бледнеет, и всё так же молчит. А вот её папаша явно торжествует. Вот прям сейчас начнёт таскать меня за ухо по дому, ей-богу.
— То есть? Что это значит? Нина! — Энцо смотрит на дочь одновременно с негодованием и неверием.
Переводит на меня взгляд, полный презрения.
— У вас ужасное воспитание и шутки.
— Какие уж тут шутки, — усмехаюсь, наблюдая, как маска холодного спокойствия сползает с холёного итальянского лица.
Папаша демонстративно хватается за сердце, или что там у него под рёбрами, переводя взгляд на дочь. Нина в замешательстве.
— Пап… Всё хорошо… — пытается вырулить она.
— Да уж куда лучше. Извольте объясниться, молодой человек…
От такого обращения меня подрывает нахамить в лучших традициях приюта. Но вместо этого я ещё пытаюсь совладать с эмоциями. Собственно, с хуя ли, спрашивается, я ещё и объясняться должен. Кусок в глотку не лезет. Я таких напыщенных индюков пачками в землю отправлял. И он меня еще стыдить будет… Замечаю во взгляде Морелли мольбу. Ну, да ясен хуй, я уеду, а она останется. Окей, заткнусь, с меня не убудет.
— Вам нечего сказать?
Нина бросает несмелые косые взгляды на меня и Алекса. Пацан молодец, втыкает в экран смартфона, но я-то вижу, как краснеют у него уши. Походу, это не впервой. Нина же похожа на провинившуюся школьницу, которую сейчас будут отчитывать за прогул или за то, что поймали за углом с сигаретой.
— Папа! Он — мой гость в конце-концов, хватит уже, — пытается унять начинающийся конфликт.
— Хорош гость…
— Алекс, ты поужинал? Иди, сложи учебники и сменную одежду, — Нина заботливо отправляет мальца прочь из кухни.
