— Брок? — Алекс останавливается в дверях.
— Чё, пацан?
— Сыграем ещё как-нибудь?
— Всё возможно, — нет, он мне определённо нравится.
Бесстрашный, умный, крепкий парень. Надеюсь, таким и останется. Провожаю святое семейство взглядом, доедая отбивную.
— Это было очень грубо, Рамлоу.
— Угу… Не понравилось? — Нина стоит в гостиной, разглядывая меня. Я как раз закончил с ужином.
Можно собираться. Блядь, как-будто в гости собираемся или на прогулочку. Дурдом. Нина качает головой, отворачиваясь. Чё за нахрен? Плачет что ли? Вот сырости мне тут не хватает…
— Эй, что за дела? — подхожу ближе и пытаюсь поймать её за плечо, чтобы развернуть лицом к себе.
Она уворачивается. Приходится ловить. Прижимаю к себе. Трясётся вся, как осиновый листок.
— Отстань…
— Чего дуешься? Из-за упыря этого, папаши твоего? — мне удаётся развернуть её лицом к себе, но она тут же прячется, размазывая сопли и косметику мне по футболке.
— Я боюсь…
— А вот это уже хорошо. Это уже правильно… — прижимаю её покрепче. — Нужно бояться.
— Но ты же ничего не боишься!
— Ну, так это я. Мне и терять-то нечего, чтобы бояться. А тебе нельзя так, как я. У тебя вон какой парень…
Нина дрожит, всхлипывает и я прямо ощущаю, как расползается мокрое пятно по груди. Футболку в стирку. Бабские сопли-слёзы я успокаивать не умею. Не доводилось.
— Я боюсь, а вдруг ты прав, и я слабовольная дурочка…
— Давай-ка психоанализом займешься со своим психотерапевтом. Я максимум могу подзатыльник дать. Ободряющий, — чёртовы руки Нины прямо обвивают меня и сходятся на спине.
От этого аж волосы на предплечьях дыбом встают. Чёрт, а в этом есть кайф… Кажется, я начинаю втягиваться в «нормальную» жизнь. Стоп! СТОП! Тормози, старик. Отрываю от себя Нину. Она непонимающе таращится. Отдаляю её от себя на расстояние вытянутой руки. Хватит обнимашек.
— Бери себя в руки.
— Брок, я правда боюсь. А что, если ничего не получится? Что, если мы его не поймаем?
— Ну, значит не поймаем, — пожимаю плечами, — придумаем другой план. Давай, соберись. В участке сейчас кто-то есть?
Нина, шмыгая носом, смотрит в потолок, унимая нервы. Так-то лучше. Я тут не жилетка, чтоб в меня плакаться. Сама себя под плинтус загнала. То, что она боится, с одной стороны хорошо. Значит, будет думать наперёд, если, конечно, мы оба переживём эту ночь.
— Итак?
— Нет. Участок закрыт на доследование в связи с убийствами. Днём там были криминалисты и федералы.
— Чудно.
— Но сейчас там никого. Дежурный только, но ему моё появление до одного места.
— Отлично. Зауэр и ключи от машины верни. Радиостанцию ещё надо, напоминаю… — наблюдая, как она собирается, думаю, что надо бы поторопиться.
На улице прилично стемнело. Электронные часы на полке возле телека светятся зелёным. Без четверти семь. Что ж… Рановато, но есть ли смысл тянуть кота за яйца.
***08.22.2018 6:37 р.m.
Слова Рамлоу бьют больнее, чем я думала. Пока провожаю Алекса и отца, внутри всё клокочет. Я даже не знаю, от чего сильнее — от удовольствия, что кто-то наконец поставил моего отца на место, или от предчувствия самой настоящей бури. Он ведь не привык, чтобы кто-то ему перечил. А тут его не просто не постеснялись, а ещё и втоптали грязными сапожищами в неудобную правду. С одной стороны я благодарна Броку за нежданно подставленное плечо, а с другой… Он ведь уедет, и с вечно припоминающим мне этот разговор отцом придётся жить мне.
Острый язык Рамлоу и привычка говорить то, что думает в сумме со вспыльчивым характером делают его не слишком приятным собеседником. Зато честным.
В доме тишина. Слышно только, как клацает вилка о фарфор. Вот ведь невозмутимая скотина. Доедает ужин с таким видом, будто вообще ничего не случилось.
— Это было очень грубо, Рамлоу.
— Угу… Не понравилось?
Ну что за самодовольная тварь, а? Ему будто и дела нет, сгребает тарелку в раковину и ему плевать, что его выходка будет стоить мне последних семейных связей. С одной стороны очень обидно, что отец всю жизнь игнорировал меня. Я, как мне кажется, злилась на него за дело: за то, что бросил, за то, что всю жизнь тыкал носом в ошибки. И я так и не научилась справляться с его желчью и сарказмом, и постоянными нравоучениями. Особенно, когда он сравнивал меня с мамой. И если быть до конца честной с самой собой, меня порадовал скандал. Рамлоу плевать на желчный тон и сарказм отца — он ему никто. Фактически, папа и мне папа только по бумагам, и я ловлю себя на мысли, что не понимаю, как допускала обращаться с собой, как с мусором.
И Алекс… Ведь Рамлоу прав и на этот счёт. Если бы не счастливое стечение обстоятельств, когда он оказался в нужном месте в нужное время и вытащил меня, отец отправил бы Алекса в приют. Ему некогда заниматься внуком. Ему дороже своё спокойствие и жена. Хелен не плохая, нет. Просто после смерти Клариссы её разум помутился на столько, что с ней иногда совершенно невозможно находиться в одном доме. Но у Алекса нет выбора. Я сама превратила его жизнь в подобие семьи…
Чёртов Рамлоу!
— Эй, что за дела? — раздаётся у самого уха хриплый голос, и горячие руки пытаются поймать меня.
