Утек сразу же успокоил меня. По его словам, переселение волчат в это время года – явление нормальное для каждой волчьей семьи. Он объяснял это несколькими причинами. Во-первых, волчат «отняли от груди», а в непосредственной близости от логова нет воды. Поэтому необходимо перевести их в такое место, где можно утолять жажду не из материнских сосков. Во-вторых, волчата выросли и в логове им тесно. В-третьих, – и это, пожалуй, самое важное – молодняку пора прощаться с детством и начинать учение.
– Им не годится жить в яме, они уже взрослые, но еще не настолько, чтобы всюду сопровождать родителей, – так переводил Майк объяснения Утека. – Поэтому старые волки отыскали для них новое безопасное место, и теперь волчатам достаточно простора, пусть спокойно бегают и познают мир.
Утек и Майк знали, где находится летнее логово, и на следующий день мы перенесли туда палатку, выбрав для нее место, откуда частично просматривалось обиталище волков.
Новый дом волчат находился примерно в километре от старого. Это было узкое ущелье с отвесными стенами, заваленное огромными валунами, отколовшимися от скал под действием мороза. По дну его бежал ручеек. Рядом раскинулось поросшее травой болотце, оно кишело полевками, – лучшего места для обучения волчат охотничьей азбуке не сыскать. Чтобы выбраться из ущелья, нужно ловко лазать, а этого волчата еще не умели, поэтому их можно было спокойно оставлять одних, не опасаясь, что они убегут и заблудятся. В случае нападения единственных сопоставимых с ними хищников, водящихся в этих местах, – песцов и ястребов – волчата смогут постоять за себя, они уже достаточно сильны.
На первых порах я решил не возобновлять постоянных наблюдений за волками – пусть привыкнут к новому месту. Поэтому следующую ночь я провел в избушке Майка, где дополнял свои записи в журнале.
В тот вечер Утек пополнил мою копилку знаний несколькими новыми фактами. Среди прочих занятных вещей он сообщил мне, что волки живут дольше собак. Он лично знал нескольких волков наверняка старше шестнадцати лет, а его отцу довелось встречаться с вожаком, жившим у реки Казан, – тому перевалило за двадцать, когда он исчез.
Еще он рассказал мне, что в целом волки относятся к детям так же, как эскимосы: кровное родство с родителями для них не имеет большого значения и сирот (в нашем понимании) у них нет.
Несколько лет назад белый охотник, проплывавший в каноэ, убил волчицу, которая поселилась со своим выводком всего километрах в трех от становища эскимосов, где тогда жил Утек. Утек, который считал, что он магически связан родственными узами со всеми волками, был очень этим расстроен. В то время в становище как раз ощенилась хаски, и он решил подложить волчат собаке. Но отец отговорил: волки-де сами решат, как быть.
Хотя его отец был великим шаманом и в правдивости его слов сомневаться не приходилось, Утек все же не мог успокоиться и стал наблюдать за логовом. Ему не пришлось долго ждать: вскоре появился чужой волк в сопровождении овдовевшего самца. Оба вползли в логово, а когда вылезли обратно, каждый нес в зубах по волчонку.
Утек неотступно следовал за ними несколько километров, пока не убедился, что волки направляются к другому известному ему логову. Тогда он пустился бегом и, срезая путь, добрался до места раньше волков.
Когда те наконец явились, хозяйка логова, у которой было собственное потомство, высунула голову, схватила принесенных волчат за шкирку и по очереди затащила внутрь, а оба волка убежали за оставшейся парой осиротевших волчат.
Когда переезд завершился, во втором логове оказалось десять волчат, все одного возраста и размера. Насколько мог судить Утек, теперь несколько взрослых, в том числе и овдовевший волк, заботились о волчатах, никому из них не выказывая предпочтения.
История была трогательная, но, боюсь, я тогда в нее не очень-то поверил. Однако несколько лет спустя мне довелось услышать почти о таком же случае усыновления волчат, лишившихся матери. На этот раз историю поведал мне белый ученый с такой безупречной репутацией, что в правдивости рассказа нельзя было усомниться. Правда, если вдуматься, с какой стати
Я воспользовался случаем и спросил Утека, слышал ли он когда-нибудь о древнем поверье, будто волки иногда вскармливают человеческих детенышей. Он улыбнулся, очевидно решив, что это шутка. Я понял его ответ так: выдумка, мол, славная, но в ней нет и доли истины. Снисходительный тон, с которым он отказался признать реальность существования «детей-маугли», меня немного озадачил. Но окончательно сразили дальнейшие объяснения Утека.
