После прочитанных сообщений Димы, особенно после последнего из них, Тёма вертелся в постели и никак не могу уснуть. Он буквально кожей чувствовал, как Диме сейчас плохо. Может быть это просто его воображение всё рисовало в самых мрачных тонах. Но, если он не ошибается в своих предположениях, то с родителями у Димы случился очень серьёзный конфликт.
И мысль о том, что любимый человек сейчас один на один с этой бедой, и ему очень плохо — никак не давала покоя. Промучившись так ещё час, Тёма все же решился. Возможно он глупость надумал совершить, возможно покажет слабость характера. Но и эта мысль не удержала его в собственной постели. Вскочил, быстро оделся и вызвал такси.
Будучи уже в дороге продолжал сомневаться. Сотню раз успел передумать, и сотню раз решить, что поступает абсолютно правильно. В последний момент, подлетев к квартире Димы, замер буквально на пороге. Опять задумался, о том, что, наверное, нужно проявить характер. Но о каком характере может идти речь, если любимому человеку плохо. А он точно знает, что ему плохо. Чувствует это и душой, и сердцем.
В дверь не позвонил, и даже не по стучал. Только тихо поскрёбся, оставляя себе возможность отступить назад, если вдруг его не услышат и не откроют. Выждал пару минут. Никто не открыл. Снова тихо царапнул дверь, чувствуя, себя последним дураком и понимая, что нужно возвращаться домой. Что весь этот порыв — был ошибкой.
И почти уже собрался уйти, когда дверь неожиданно распахнулась.
— Я подумал, что мне показалось. — Дима пристально смотрел на него, казалось, что даже не моргая. Возможно опасался, что это всего лишь мираж? Но как только Тёма попытался отступить на шаг назад, схватил его за свитшот и затянул в квартиру.
Тёма оказался неожиданно прижат к стене.
— Светлячок… мой родной… Может я сплю? Или у меня бред на нервной почве? — Дима сильно сжимал его, щупал, будто проверял реальный, настоящий ли Тёма сейчас в его руках.
— Нет это я. Подумал, что после разговора с родителями тебе хреново и тоскливо. И… не смог не приехать.
— Очень хреново… — Дима провел носом по его шее, вдохнул такой родной запах. — И еще больше хреново от того, что тебя нет рядом.
Тёма вздрагивал от его прикосновений. Возможно, из-за нервного напряжения. Или под действием нахлынувших эмоций. А ещё от того, что тело, почувствовав близость любимого человека, начало отчаянно требовать его.
— Совсем плохо прошёл разговор?
— Да. Ещё хуже, чем ты можешь предположить. Ты же добрый, светлый душой. И вряд ли мог себе представить, что отец обзовёт меня «пидором».
— Димка… — резко выдохнув, Тёма крепко обнял его. — Мне очень жаль. Это больно. Очень. Он не должен был такое тебе говорить.
Грустно хмыкнув себе под нос, Дима решил рассказать всё. Тёма, как никто другой, имел право знать.
— Мне рассказали, что я какой-то извращенец и такие моему отцу в его семье не нужны. — набрал в легкие побольше воздуха. Сейчас ранили даже воспоминания о том разговоре. — Отец разве что полностью от меня не отрёкся, остановив себя в последний момент. Возможно мы больше и не будем общаться. Я не знаю.
Тёма был в шоке от услышанного. Крутой нрав отца Димы он знал хорошо. Но и предположить не мог, что тот в своей зашоренности дойдет до такого. Как можно отказаться от сына? Это не укладывалось в голове.
— Чёрт, как же всё хреново… — Тёма опустил глаза, стало очень больно за Диму. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое. Я этого боялся. И… лучше бы у тебя не было повода переживать подобное.
— Не смей! — Дима буквально рыкнул на него. — Не смей даже допускать мысль, что это твоя вина. — поднял его лицо за подбородок. — Я… ни о чём… не жалею. Слышишь меня?
Тёма нервно сглотнул, заставив себя посмотреть Диме в глаза.
Прозвучавшие слова согревали сердце и развеивали все сомнения. Нежно погладил его по щеке, стараясь прогнать возникшие в душе горечь и обиду из-за того как сделали больно любимому человеку, казалось бы, самые близкие люди. Потянулся к Диме и прижался с поцелуем к его губам.
Тот в ответ снова рыкнул, прижал сильнее к стене, жестко впился ответным поцелуем, с силой прикусил за губу. Тёма понимал, что у Димы в душе сейчас бушует ураган едва сдерживаемых эмоций. Пусть делает, что хочет. Искусает его губы в кровь, оттрахает прямо тут, на пороге. Только пусть ему станет хоть немного легче и не так сильно будет ранить мысль, что он возможно лишился родителей.
Диму действительно эмоции накрывали с головой. Но ещё больше его уносил из реальности тот факт, что его светлячок сейчас в его руках. Разве мог он надеяться на это ещё утром?
