Вечерний концерт прошел особенно ярко. Меня распирало изнутри от мыслей, на которые меня натолкнул Мартин. Я любила этот зал и этих зрителей. Любила Лауру, которая пританцовывала за барной стойкой, составляя напитки, любила официантов, которые улыбались гостям и самим себе, повторяя слова наших песен, любила горящие глаза музыкантов, которые отрывались позади меня на сцене. И при этом, меня накрывала тоска, что однажды, возможно не скоро, но все же, я покину это место, потому что Мартин был прав, я могу и должна больше. Но пока этот музыкальный бар был моим пристанищем, где я могла накопить силы для следующего рывка, и наслаждаться мгновениями своей жизни.
На таком же подъеме я вернулась домой, всю дорогу мурлыкая себе под нос медленную балладу о любви. Вечер был теплым, воздух нежным, фонари растворяли темноту, наполняя ее сказкой. Я была влюблена в свою жизнь в этот момент, и впервые за долгое время просто шла, не думая о том, куда приведет меня дорога.
Совсем замечтавшись, я улыбалась, когда из-за спины меня окликнул знакомый голос.
– Хороший вечер? – это был Крис, который, конечно же, ждал меня в этот вечер.
– Ох, ты меня напугал, – я обернулась.
– Так и было задумано, – он с улыбкой чеширского кота, наклонился, чтобы меня поцеловать, но замешкался, ожидая, не оттолкну ли я его. Но я этого не сделала, мне было слишком хорошо.
– Пойдем, – Крис протянул мне руку.
– Куда?
– Гулять. Чего дома то сидеть в такую чудесную ночь, – и увел меня в темноту.
6
Вода была холодной и волн совсем не было. В отличие от Криса в воду я не полезла. Зато ему не составило труда, скинув всю одежду, включая нижнее белье, нырнуть в ночной океан. Я лишь наблюдала с берега, за его темной шевелюрой, на фоне черной воды, и немного за него переживала.
Выходил из воды он словно герой фильма, мокрый, сильный, красивый. И у меня перехватило дыхание, от этой картины. Он ловко завернулся в плед, предусмотрительно прихваченный из машины, и присел рядом, в шутку брызнув на меня мокрыми волосами.
Кроме пледа, он подготовил вино, фрукты и всякие сладости, видимо решив, что девушке в “эти дни” нужно сладенького. Его предусмотрительность меня и забавляла, и радовала, и смущала одновременно.
– Потом, обязательно, тебе тоже нужно попробовать ночной океан на вкус, – он улыбался, мечтательно глядя на невидимый горизонт, где смешалось небо с водой.
– Ага, обязательно, – отозвалась я, совершенно не собираясь этот делать, ни потом, ни вообще когда-либо.
Он коснулся своим фужером моего, подмигнул и отпил глоток вина.
За этот вечер, он прикоснулся ко мне лишь однажды, когда взял за руку, остальное время держал дистанцию, от чего, мне хотелось выть. Я понимала, что так он реагировал на мое утреннее заявление, но я желала его прикосновений, даже понимая, что они приведут меня к полному разоблачению утренней лжи. Я ведь не смогу устоять от соблазна соития, и конечно придется признаться во всем. Поэтому, я, стиснув зубы, терпела, стараясь не выдавать своих желаний.
Мы говорили, много и не о чем, смеялись, делили последний кусок самого вкусного пирожного, подначивали друг друга, и мне было также хорошо, как на сцене бара в этот вечер. Я была собой, и эту естественность хотелось продлить до бесконечности.
– Как ты нашел этот пляж? – поинтересовалась я у Криса, когда он уже переоделся в свою одежду и расположился на подстилке рядом. Я сидела, допивая вино, а он, подложив руки за голову, наблюдал за ночным небом.
– Проезжал сегодня по побережью и увидел это место. Мне показалось оно идеальным для свидания, с трассы нас не видно, те валуны, – он указал в сторону огромных камней, – прикрывают от основного пляжа, а деревья создают уют. Тебе нравится?
Я не могла ему ответить, потому что закончила его слышать после слова “свидание”. “Так это свидание, ого” – только и могла подумать я.
– Вики, эй? Ты меня слушаешь? – Крис привстал, чтобы заглянуть мне в глаза.
– А, да… Мне тут очень нравится, крутое место.
Мне так хотелось спросить его про свидание, про то, почему же он все же пришел, несмотря на запрет сексуальных действий, но мне было страшно портить ночь, и я промолчала.
– Иди сюда, – он похлопал по подстилке рядом с собой, – посмотри какие звёзды. Я сто лет не смотрел уже в ночное небо.
Я послушно прилегла рядом, но он обиженно надул губы, и пододвинул меня к себе, положив мою голову себе на грудь, и проворчал “холодно же, прижимайся”. И я растеклась по пляжному песку, по его груди, по береговой линии и самому океану. Его аромат согревал не хуже объятий, терпкий, мужской, сладкий.
Он что-то рассказывал про фильмы, про звезды, про то, как когда-то хотел стать астрономом, насмотревшись научной фантастики, а я лишь поддакивала, и вставляла ничего не значащие комментарии, не желая думать, о чем то, кроме этого момента. Он был идеальным, и вечер был идеальным, и вместе с ними я словно тоже стала идеальной. И будто не было в моей жизни болезненных чувств, режущего до самой плоти разрыва, сложного решения уйти, побега от самой себя. Казалось меня и не существовало до этого момента вовсе.
