– Жертву? – я взорвалась. – Для тебя я была девочкой по вызову, с которой можно было провести время, бесплатно и когда тебе захочется. – Сквозь пелену гнева, я заметила, как глаза Криса округлились на секунду, а потом сузились в гневе. – Ты приходил, когда хотел и брал то, что хотел. Нет, я не была против, мне нравилось. Но выбросить себя из жизни после всего я бы не позволила.
Вдруг ударила тишина, он молчал, но это молчание отдавалось в голове гулом. Его лицо искривилось в гримасе боли и обиды, пальцы сжались в кулаки, ноздри вздымались в унисон тяжелому и частому дыханию. Казалось, он сейчас просто свернет мне шею, и я отступила на шаг. Но это не спасло… он приближался. За секунду у меня в голове пронеслось все…
– Ты знаешь, зачем я пришел в тот вечер? – Крис прошипел мне в лицо, схватив за плечи, – Знаешь? – прокричал он. Я лишь смогла покачать головой в ответ.
Наверно я не настолько боялась его самого, сколько той правды, которую он собирался выдать. Его лицо не было гневным, злым или яростным. Оно было полно обиды и отчаяния.
– Я пришел в тот вечер, чтобы… – он схватил ртом воздух. – Чтобы позвать тебя собой… уехать со мной. Купить билеты и начать новую жизнь, вместе… – глаза, голубые распахнутые глаза впились в меня, я не могла пошевелиться. Я чувствовала, как обмякаю в его сильных руках, ноги подкосились, глаза наполнились слезами.
– Я был готов на все ради тебя… Даже принять то, что я для тебя никто… – он замолчал, но и так было понятно, что он хотел сказать… самое болезненное для себя.
Он отпустил меня, неожиданно, словно сам отшатнулся от своих слов. Он повернулся ко мне спиной, и я была уверена, что он выйдет за дверь, но он замер. Слова послышались издалека:
– Я наступил себе на горло, когда решился на это. – Его голос стал хриплым, и мне показалось, что он немного дрожал. – Я не знал, что ты чувствуешь ко мне, и чувствуешь ли хоть что-то…
Он снова глотнул порцию воздуха, закинул голову назад.
– Я даже вернулся за тобой, однажды… но тебя там уже не было… ты уехала.
Больше всего на свете я боялась увидеть в тот момент его взгляд. Но он обернулся, и это стало последней точкой… Потом он вышел, оставив меня наедине со своим отчаянием.
Я снова, как и в тот вечер, сползла на пол, захлебываясь слезами, болью и жалостью к себе и к нему. Это откровение перевернуло во мне все, даже больше чем Его появление. Он, тот самый Он, чье сердце я разбила вместе со своим, будто перестал существовать в этой реальности. Только Крис, его обида и моя глупость существовали для меня и застилали весь мой мир.
С каждым новым днем мне все тяжелее давались движения, работа, даже дыхание. Единственное что спасало, это люди вокруг, от которых я инстинктивно скрывала свою разорванную душу… Улыбалась, пела, танцевала, шутила и захлебывалась болью глубоко внутри. Неделя прошла как во сне, пьяном, душном, противном сне, от которого никак не можешь проснуться. Возвращаясь домой, мне хотелось выть от безысходности… “Что, если бы я тогда дала Крису высказаться первым? Что если бы не струсила? Что если бы дала себе шанс? Ему шанс?”
Еще противнее становилось от того, что Крис оставался джентльменом и профессионалом. Ни взглядом, ни жестом не выдавал своей ненависти ко мне, ни одного грубого слова или намека, только холодная вежливость и отдача своей роли. А у меня в голове не укладывалось, как он мог держать меня за руку, смотреть мне в глаза, и его не выворачивало наизнанку от отвращения. Потому что меня тошнило от себя самой.
Когда скрывать свое состояние уже стало невыносимо, я рассказала все Лауре, ожидая, что она отлупит меня первым, что попадется под руку. Она же предупреждала меня, еще тогда. Но на удивление она лишь покачала головой и улыбнулась.
– Плохо конечно, что все так сложилось, – она потянула вино из фужера, которое сама себе и налила у меня дома. Я пить отказалась. – Но зато, есть шанс все исправить.
Мой вопросительный взгляд, заставил ее продолжить.
– Да брось, ты, правда, не понимаешь? – Я покачала головой. – Ты думаешь, он все это тебе сказал почему?
– Потому что хотел показать, насколько подло я поступила. Потому что ему больно, он обижен…
– Стоп, – она показала мне открытую ладонь, призывая замолчать. – Ты опять начинаешь бред нести. – Я лишь пожала плечами.
– Три года, три года он копил в себе обиду на тебя, и так не смог с ней справиться. Три года, Вики!!! Понимаешь?
– Нет, – честно ответила я. – Его очень сильно зацепило, я это понимаю….
– Ох, и дурочка ты. – Лаура закатила глаза. – Поговори с ним.
– Еще чего.
– Поговори, разберитесь наконец со своими чувствами, иначе так и будете таскать за собой эти обиды.
– Что мне ему сказать? – Я закинула голову назад на диван. – Что я трусиха последняя, испугалась и оттолкнула его? Что мне было проще поверить в его равнодушие, чем признаться самой себе в чувствах к нему? Так я буду еще большей дурехой.
– Да, именно это ему и скажи. А еще, было бы неплохо извинится.
