Существо неторопливо переложило бумажки из одной ровной стопочки в другую ровную стопочку, пригладила их, сняла очки, глотнула чаю из стоящей рядом кружки и подняло на меня глаза, в которых ярко отражался вселенский уровень познания этого мира.
Затем надело очки обратно и тяжело вздохнуло.
— Тип посылки? — спросила так, будто нет в этой жизни идеи глупее, чем моя идея отправить какую-то там посылку.
— Сообщение! — нетерпеливо подпрыгиваю.
— Типы посылки указаны справа от окна, извольте ознакомиться, следующий!
ШШШ-шшшш!
Следующий не рискнул.
Быстро пробегаю глазами три миллиона бумажек мелкого шрифта.
— Один лист почтового формата! — быстро рапортую, вычерчивая на ближайшем листке бумаги:
Краем глаза замечаю, как в помещение заходит Мила.
— Как только так сразу, — отвечают мне, рассматривая бумагу так, словно я на нее плюнула. Ядом. — С вас три медяка и координаты выхода посылки.
Быстро роюсь в карманах и кладу на стойку целый золотой.
Существо смотрит на меня так, будто уже поставила диагноз. И он смертельный.
— Помельче не посмотрите?
— Ну показывайте, — зло шиплю.
— Астра… — слышу позади обреченный вздох, и ровно три медяка опускаются на стойку вместе с… точными и явно ни раз использованными координатами.
Игнорирую.
— Отправлю через пять минут, отойдите. — Говорит мне существо, и я, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом отправляюсь на выход.
— Астра! — слышу позади, но только ускоряю шаг. — Астра, подожди, пожалуйста, нам надо поговорить!
Ох уж эти мелодрамы.
— Не надо, — качаю головой.
— Астра, пожалуйста!
Не хватает только дождя для поддержания атмосферы.
— Ну Астра! — кажется, дождь Мила сейчас обеспечит своими силами.
— Ну что?! — резко оборачиваюсь и несущаяся позади подруга чуть в меня не врезается.
Звучит тревожная музыка… а нет, это живот из-за недоеденных блинчиков, видимо, решил, что он теперь не
— Прости меня, пожалуйста, я… — Мила всхлипывает, и я не выдерживаю накала драматичности.
— За что? — перебиваю. — За то, что тебя нанял мой папенька для слежки за мной, выделив твоей семье деньги на относительно безбедное существование? Или за то, что ты ничего мне об этом не сказала и нагло втерлась в доверие?
— Астра, — подруга почти рыдает.
— …или о том, что ты сожалеешь и давно уже им ничего не пишешь, потому что считаешь, что я твоя настоящая подруга и шпионить ты за мной не хочешь? Или о том, что втихаря ищешь подработку, чтобы постепенно вернуть папе деньги?
Мила изумленно на меня вытаращивается.
— Так я знаю, иначе бы они мне сегодня не написали. Так что давай заканчивай кульминацию мук своей совести, будем считать, что я тебя простила. В качестве извинений последи, не придет ли мне ответ. Всё, целоваться не будем.
Оставив ошеломленную Милу, всё-таки отправляюсь куда и собиралась — к ректору.
Мне, конечно, нравится над ним издеваться, но я не настолько жестока, чтобы допустить его знакомство с моими родственниками. Всегда нужно четко различать границу между подшучиваниями и измывательством.
По дороге разворачиваю второй листочек, вложенный в последний конверт. Кто его писал, я поняла сразу по запаху, поэтому не раздумывая отложила на потом.
