— Кто ваш источник, лорд ректор? — спрашиваю. — Кто стал для вас информатором?
— Почему вас так это волнует?
— Потому что он должен был пойти к нам. Возможно, его или ее поступок — и есть ключ ко всему.
— Нет.
— Почему?
— Астра, я расскажу вам, но… только когда вы выйдете за меня замуж.
Если он хотел вывести меня из состояния мрачной задумчивости, то ему это удалось с блеском!
Паникую!
Я не готова слышать такие предложения, я еще слишком молода, чтобы уми… выходить замуж!
— Не психуйте, я не предлагаю вам сделать это прямо сейчас, — ректор мстительно ухмыляется, — но если вы так жаждете услышать подробности о моем информаторе, милости прошу в храм. Можно сразу в Храм Единых, заодно по расследованию что-нибудь накопаем.
Фух!
Шуточки у него конечно… прямо как мои.
— Спасибо, я не настолько любопытная, — наконец возвращаю своему голосу привычное ехидство. — А сейчас хочу почитать бумаги, так что не надо дестабилизировать мое моральное состояние, оно и так шатается. — Утыкаюсь носом в записи, стараясь не показывать, что не могу разобрать ни слова. И чего я так разволновалась?
— Вы так испугались, — вторит моим мыслям ректор, вдруг бесшумно оказываясь рядом, — неужели в самом деле был риск, что вы согласитесь?
Вскидываю голову, и синие блестящие ехидством глаза заполняют собой всё пространство, мешая придумать остроумный ответ. С каких пор именно он начал владеть ситуацией?
— Астра, вы так молчите, что, ей-богу, я сейчас закину вас в портал и женюсь, — он легко дотрагивается кончиками пальцев до моей щеки и знакомым жестом заправляет упавшие на лицо локоны за ухо, — а вы можете молчать и дальше, меня всё устраивает. — Склонившись, последние пару слов он прошептал мне прямо в губы. Сижу, завороженно глядя ему в глаза и кажется не имею никаких моральных сил на то, чтобы отстраниться… В данный момент силы есть только аморальные…
— КХМ, — громкий кашель по ту сторону стола заставляет нас обоих вздрогнуть, — ребята, я конечно всё понимаю, но давайте мы почитаем бумаги.
Моргаю.
И еще раз. И еще.
Ректор неохотно отстраняется и возвращается обратно к шкафу, поблескивая на меня своими наглыми глазищами.
Так.
Бумаги.
Чтение.
Этот навык я освоила еще в четыре года.
Потеряла в девятнадцать.
Моргаю.
Буквы перед глазами постепенно перестают расплываться и оформляются во что-то, похожее на смысл, который тем не менее, упорно ускользает.
Так.
Описания-описания-описания…
Детальные описания процедуры служения в Храме, перечисление обязанностей прислужниц, что-то вроде списка инвентаризации и прочие совершенно неважные нам детали пестрели на всех выданных мне страницах. Неужели мы рисковали зря?
— Ну что там? — Андриан не выдерживает, кажется, испытывая непривычный дискомфорт от созерцания молчаливой и серьезной меня. А я снова теряю смысл всего в целом, как только слышу его бархатный голос.
Да что такое, надо выспаться, наверняка это всё недосып.
— Ровным счетом ничего, — угрюмо выдыхаю, складывая бумажки в красивую стопочку, которая разваливается и отказывается быть красивой. — Всего лишь описания жизни Храма.
Воцаряется угрюмое молчание, и я, отчего-то испытывая необъяснимое чувство вины, подхожу к ректору, чтобы отдать бесполезные, как оказалось, бумаги.
— Кстати да, — хитро прищуриваюсь, чтобы немного разрядить обстановку, — венчаться мы там не будем. — Ловлю удивленно-ироничный взгляд ректора и возвращаю ему его недавнюю коварную улыбку. — Во время процедуры они заставляют резать руки, а я на такой мазохизм не готова. Я девочка нежная, могу за такое и убить.
Подойдя почти вплотную, протягиваю Андриану стопку, но тот не спешит ее брать, вместо этого лукаво сверля меня взглядом.
— Так и быть, милая, — звучит с откровенной иронией, — ТАМ мы венчаться не будем. Но кто знает, раз такое дело может этот храм снесут и новый построят, где можно было бы нерушимые браки заключать.
— А вы, видимо, лично профинансируете? — кусаю губы, чтобы не разулыбаться.
— Всё больше склоняюсь к этой мысли.
— Ребят, ну соберитесь ну, — обреченный голос сзади не дает продолжить крайне интересную дискуссию.
Недовольно оборачиваюсь. Лим сидит всё там же за столом и крайне устало трёт переносицу.
— Что делать-то теперь будем? — спрашивает, подавляя тяжелый вздох.
— На самом деле, я не думаю, что всё так однозначно с этими бумагами, — решаю все-таки немного приоткрыть карты, — змеям, особенно красным, не свойственно так скрупулезно следовать правилам. Да что там, даже прописывать правила нам не свойственно. Поэтому либо мы имеем дело с крайне странными змеями, что мне лично при встрече не показалось, либо это самые обычные змеи, которые в очередной раз перестраховались и зашифровали то, что на самом деле хотели написать. Лично я больше склоняюсь ко второму варианту, но, честно, не знаю, как это можно трактовать или расшифровать.
— А ты можешь максимально точно перевести написанное? Боюсь, наши переводчики убьют на это еще не меньше двух недель и всё равно при этом не получат такой же результат, как могла бы дать ты.
— Могу, но не на всеобщий, — лукаво улыбаюсь, — демонический подойдет?
