— Боги, за что, за что, — вою, быстро доползая до края и перекидывая ногу через верх, чувствуя, как потеют ладошки и слабеют коленки. Когда я ехала в эту академию, то никак не думала, что слабеть коленки у меня будут не от любви, а от полосы препятствий на полигонах.
Свешиваюсь.
По сторонам стараюсь не смотреть, чтобы не словить лишних впечатлений. И кондратий.
— Ну что ты там копаешься? — кричу Миле, взбирающейся следом, при этом трясясь так, что можно выдвинуть вполне обоснованное предположение о том, что в прошлой жизни я была зайцем.
— Не могу, — Мила задыхается, замирая посреди стены, которая вовсе не предназначена для отдыха. Либо ползешь вверх, либо сползаешь вниз.
— Мила? — начинаю паниковать. Демьян уже давно внизу, осваивает для нас новые испытания, Ник почти дополз до верха, но сил у него осталось только на него самого.
Ну за что?
Перекидываю ногу обратно, едва не срываясь, а потом уже во второй раз сползаю вниз по стене.
— Цепляйся за меня, — сдавлено шепчу, пытаясь удержать на своих хлипких ручках наш общий вес.
Мила ухватывается за мои плечи и немного передохнув, дальше снова ползет почти сама.
— Давай скорее, мы слишком задержались, — говорю, не уточняя, что мы, похоже, вообще последние.
На Милу смотреть страшно, настолько ей плохо от усталости, но в отличие от меня страх ее не мучает, наоборот, наконец добравшись до вершины, она смело свешивается вниз и… срывается, не удержавшись на ослабших руках.
Сердце простреливает страхом, время замедляется, и я кидаюсь следом, совсем не думая, как удержусь сама. Схватившись за руки, мы проскальзываем вниз несколько метров, всё набирая и набирая скорость, но мне всё же удается зацепиться ступней за один из выступов и подвиснуть на огромной высоте, полагаясь лишь на ненадежный баланс собственного носка.
— Хватайся! — восклицаю, рукой помогая Миле зацепиться за стену, и та, быстро сориентировавшись, тут же цепко ухватывается за ближайшие выступы.
Вот только я от резкого движения теряю свою опору. И в который раз за день лечу вниз.
Либо смертники всего мира нагло врут, либо умирать мне все-таки еще рано, но вместо всей жизни перед глазами проносится дурацкая стена.
И я больно шлепаюсь на землю.
Где я?.. Что я?.. Зачем я?..
Звон в ушах такой сильный, что привычное ощущение мира меняется, и я словно перестаю вовсе что-либо воспринимать. Полежав немного, лишь успеваю заторможенно удивиться тому, настолько сильно змеи, оказывается, полагаются на свой слух, как чужие теплые руки внезапно начинают скользить по моему лицу, шее, груди, талии, и в конце концов подхватывают под колени.
Но я все еще ничего не слышу и ничего не понимаю.
— Астра, Астра!.. — вдруг отдаленно пробивается ко мне очень важный почему-то голос, и одновременно что-то горячее сжимается на моем запястье, тревожа почти уплывшее сознание.
— Андриан, да ты тоже что-ли головой ударился? Что этой змеюке будет, она еще всех нас тут пережует!
— Может, переживет вы имели в виду? — переспрашивает кто-то незнакомый.
— Я всё правильно имел в виду.
— Я отнесу ее в лазарет, — встревоженный самый главный голос сказал что-то, что моему сознанию совсем не понравилось, и оно снова попыталось пробиться к пульту управления. Но сильно убившемуся подсознанию совсем не хотелось пускать на волю сознание, а потому оно ласково топило его обратно.
— Какой лазарет, просто дай ей леща, сразу очнется! Ну или хочешь, давай я дам…
Прозвучавшее в ответ грозное рычание вдруг прошибает меня мурашками от макушки до пяток и сознание таки побеждает.
— Не надо леща, лучше тортик, — едва слышно шепчу, пытаясь понять, это я уже открыла глаза и ничего не вижу или еще не открыла и поэтому ничего не вижу.
Дилемма разрешается, как только, наконец, удается разглядеть над собой глубокие серые глаза своего ледяного дракона.
Глаза красивые, но хотелось бы какой-то альтернативы в выборе всё же… скашиваю взгляд и вижу недовольно-скептичное лицо декана боевиков.
Так себе здесь альтернативы, конечно.
— Вы как? — ласково спрашивает Андриан, кончиками пальцев касаясь моей щеки. И совершенно не обращая внимания на то, что все вокруг удивленно на нас вытаращились.
— Н-нормально, — выдавливаю, уже вспомнив, что я тут делаю. Вопросы «где я» и «что я» разрешились, но вопрос «зачем» всё еще в разряде актуальных…
— Встать можешь? — снова интересуются у меня, и я только сейчас осознаю, как удобно оказывается устроилась на сильных ручках.
Встать-то могу, но вопрос зачем все еще тревожит своей актуальностью…
Браслет на руке снова обжигает болью.
— Он кусается, — тихо жалуюсь, скосив взгляд вниз.
— Это ты кусаешься, а он помогает, — Андриан легко улыбается, — если бы не браслет, ты ушиблась бы куда сильнее, так что не вредничай.
Очень хочется вредничать, буквально непреодолимо.
— Андриан, — снова вмешивается в наш диалог декан, — там студент с центрифуги упал, ты его как, тоже на ручки возьмешь или только браслетик подаришь брач…
— Сам встанет, — прерывает мой ректор сурово, но оговорку я уже успеваю уловить.
Выворачиваюсь с его рук.
