Я закатила глаза, показывая, что лекцию об еще одном языке я не выдержу. Впрочем, хорошо, что Георг болтал всю дорогу. Ведь чем ближе мы подходили к дому родителей, тем больше я жалела, что затеяла все это. От волнения меня начало потряхивать. В первый раз знакомлю родителей с парнем, да еще с таким колоритным и … фальшивым.
— Ну, с Богом! — выдохнула я и, отбросив сомнения, нажала на кнопку звонка.
Родители встретили нас радушно. Мама долго ахала над букетом, папа одобрительно кивнул и подмигнул мне. Стол был накрыт по всем правилам «новогоднего», тут была и сельдь под шубой, и оливье, и мамины фирменные котлетки.
Георг ел, прикрывая глаза от удовольствия, и нахваливал хозяйку. Впрочем, делал все искренне, пожрать Его Сиятельство любило. Как только первый голод был утолен, мама пошла на кухню, чтобы принести еще котлет.
За столом разлилось напряженное молчание. И тут Георг увидел висящую на стене казачью шашку. Давным-давно папе подарил ее какой-то друг, мама не придумала ничего лучше, чем повесить ее на ковер.
— О! Сабля! — Воскликнул Георг и встал из-за стола.
— Шашка, — негромко поправил его папа и проводил ошарашенным взглядом.
Я на мгновение растерялась и упустила момент, когда еще можно было остановить Георга.
— Прекрасное оружие, — сказал тем временем маг, вытаскивая шашку из ножен. — Я умею таким работать. Наставники всегда были довольны.
— Может не на… — больше ничего сказать я не успела.
Видимо, желая произвести на папу приятное впечатление своими бойцовскими навыками, Георг начал показывать приемы и удары. Папа быстренько отполз ко мне на диван. Маг же самозабвенно продолжал разрезать шашкой воздух. Надо сказать, выглядело это мастерски.
Но тут, как назло, вошла мама, держа в руках тарелку с котлетами.
— А что происходит? — растерянно спросила она.
Георг, находящийся к ней спиной, обернулся, а шашка по инерции прошла несколько дальше, чем он планировал. И встретила на своем пути ствол нежно любимого мамой фикуса. Растение с печальным хрумком пало в неравной схватке. Его крона, до этого гордо упирающаяся в потолочную плитку, пала к ногам Георга.
— Мой фикус! — слабым голосом сказала мама и осела на стул.
— Я не хотел. Прошу меня простить, — забормотал Георг, кинув на меня молящий взгляд.
— Мамочка, он не нарочно. Ну хочешь мы его назад примотаем, а? Или отсадим, и будет у тебя два фикуса.
— Ничего не надо, — мама горестно вздохнула, но взяла себя в руки и велела папе: — унеси его.
— Как давно я об этом мечтал, — шепнул мне папа.
Пока папа убирал последствия коварного нападения Георга, мама села напротив нас, подперла ладонями подбородок, и я увидела в ее глазах характерный блеск «дознавателя». А значит, нужно было действовать на опережение.
— Я хотела кое-что рассказать, — я взяла Георга за руку и переплела наши пальцы, ощущая ладонью тепло мужской кожи.
— Ты беременна? — ахнула мама, всплеснув руками.
— Что? Мама! Я не беременна! — возмутилась я. — Да даже если так, ты была бы не рада? Ты мне последние пять лет твердишь, что хочешь внука.
— Нет, конечно, рада, — пошла на попятную мама, — но что люди скажут? Надо же свадьбу сначала. Ладно, раз ты не беременна, говори, что хотела.
Папа тихонько посмеивался над этим представлением. Он у меня старается находить веселое в любой жизненной ситуации, иначе не прожил бы с мамой душа в душу столько лет.
— Я хотела сказать, что месяц назад Георгий спас Соню от хулиганов, но при этом его сильно ударили по голове, и он потерял память. Даже про саблю только сейчас узнали, наверное, ролевыми играми увлекался. Ни документов, ни чего-то подобного при нем не было. Соня отвезла Георгия в больницу, а потом в полицию. И так как идти ему было некуда, оставила у себя, а потом познакомила с ним меня. И вот уже неделю мы с Георгием живем вместе, — сбивчиво протараторила я и с опаской посмотрела на маму.
Мама нервно поправила очки и уставилась на папу, будто говоря, чтобы он разобрался со своей непутевой дочерью. Но папа молчал, не желая ничего делать, пока не узнает подробнее. Тогда мама вновь обратила свой взор на меня. Ой, сейчас начнется… Я внутренне сжалась в комок, надеясь исчезнуть.
— Алевтина Семеновна, — раздался бархатно-обволакивающий голос Георга, — я понимаю, ситуация выглядит, мягко говоря, странно. Но поверьте, мои чувства к Миле искренни и чисты. А видя, какие у нее замечательные родители, я лишь еще больше убедился в правильности своего выбора.
Он поцеловал мне костяшки пальцев и посмотрел с такой любовью, что даже я поверила. Но не мама.
— А вдруг вы женаты? Вы же не помните этого.
— Мамочка, а тебе не кажется, что за месяц жена или кто-то из родных уже подали бы в розыск? — подняла бровь я.
— Допустим. А что с работой?