Кое-что было набором косметики и ярким шарфом невероятной африканской расцветки. Мое лицо, по словам Светы-парикмахерши, которая время от времени помогала мне менять внешность с помощью прически и грима, было идеальным для перевоплощения. На нем можно было нарисовать что угодно. Чем я часто, а главное с большой пользой для дела, пользовалась. На этот раз я придумала себе образ экзотической птички, случайно залетевшей в эти края по пути в Страну эльфов. С помощью туши я удлинила себе ресницы, а дальше классика — бровки домиком, губки бантиком, легкий румянец. Образ довершил замысловато завязанный на голове шарф, концы которого романтически развевались на ветру. Сарафан, купленный Клер, я сменила на кокетливые шорты, выставляющие напоказ стройные загорелые ноги, и не менее кокетливый топ — одежду, которая заставляла забыть о лице и приковывала все внимание к телу. А тело у меня (скажу это без ложной скромности), как многосерийный фильм, который можно смотреть часами, не отрываясь. «Хороша! Неузнаваема! И непредсказуема!» — констатировала я, придирчиво осмотрев себя в маленькое зеркало над раковиной.
Когда я в таком виде появилась на палубе, Анатолий присвистнул, и его взгляд, скользнув по лицу, медленно, с чувством, толком и расстановкой, опустился к изящным лодыжкам. «Что и требовалось доказать!» — мысленно похвалила себя я.
— Толя, в замок я пойду одна. Тебя я попрошу встать на якорь у берега напротив замка. Если я не вернусь через три часа, уходи в каланки. Я тебя найду. А теперь расскажи, как можно добраться до замка.
— В него можно пройти из города по проезжей дороге длиной километра полтора. Со стороны моря туда можно добраться по узкой тропинке — дорога короче, но подъем очень крутой.
— Вот видишь, в случае чего у меня будет два выхода. А теперь оркестр играет «Прощание славянки», и корабль отчаливает от причала.
С этими словами я сошла на берег и, как настоящий эльф, едва касаясь земли, устремилась к своей цели.
Когда я подходила к замку, мне навстречу выехал черный катафалк, за которым следовало несколько машин. Я спряталась в зарослях кустарника, росшего по обочинам дороги, чтобы меня не заметили. А когда кортеж скрылся за поворотом, вышла из укрытия и продолжила свой путь. Минут через пять я оказалась перед шлагбаумом, который перегораживал дорогу. На шлагбауме висела табличка «Propriété privée». «Вот бы все во французском языке было так ясно и понятно, — подумала я. — Частная собственность».
Я огляделась. Никого не было видно. Я подлезла под шлагбаум и подошла к воротам. У ворот и за ними тоже было пусто. Я пошла вдоль стены, которая окружала территорию замка. Стена была высокая, без каких-либо выступов и углублений. Без специального снаряжения на нее не влезть. Вот бы где пригодился Карлсон с его моторчиком. Но он улетел, хотя и обещал вернуться. Но когда, а главное — к кому? И вдруг я увидела большое дерево, которое росло у самой стены, и его ветви свешивались по обе ее стороны. Не долго думая, я подпрыгнула и зацепилась за нижнюю ветку. Дальше все было делом техники. Лазать по деревьям я научилась еще в детстве, когда, живя летом на даче, устраивала с соседскими мальчишками тарзаньи бега, которые от обычных отличались тем, что «бегать» надо было по деревьям, не спускаясь на землю. В два счета я оказалась по ту сторону стены на садовой лужайке с небольшими островками кустарников, усыпанных мелкими голубыми цветками. Перебегая от кустарника к кустарнику, я вплотную приблизилась к дому. Вокруг по-прежнему все было тихо и спокойно. Мне очень хотелось заглянуть в окно, но окна в замке располагались довольно высоко, поэтому, для того чтобы проникнуть в дом, надо было искать дверь. Как выяснилось, дверей в замке было несколько. Кроме парадной, имелись еще три, причем одна из них вела в пристройку со сводчатой крышей и большими окнами. И именно эта дверь вдруг открылась, и из нее вышел мужчина в рабочем комбинезоне с большими садовыми ножницами в руках. Мужчина направился в противоположную от меня сторону.
«А вот это, детка, удача», — сказала я про себя и побежала к двери. Она действительно была не заперта и вела в оранжерею.
Было бы глупо не воспользоваться представившимся случаем, и, дождавшись, когда мужчина скроется за поворотом, я проскользнула внутрь. Апельсинами в оранжерее[9], кончено же, не пахло — пахло экзотикой, привезенной из заморских стран. Но к деревьям и кустарникам с причудливыми цветами, напоминающими кусочки сыра и шоколадное драже, я осталась равнодушной. По сравнению с экзотикой тарасовских дорог мелко— и крупно-буржуазные изыски Старого Света были пылью на обочине тех самых дорог.
