Объяснение между супругами было долгим и тяжелым. Филипп рассказал Ирине, как тогда в Ницце Елена уговорила его пойти ночью на пляж. Они сидели на берегу, смотрели на море, и вдруг Елена заговорила о своем одиночестве. О том, как ей страшно возвращаться в Париж, о долгих одиноких вечерах, которые ее там ожидали, и о том, что из всех близких у нее осталась только кошка Зизи.
— А как же Ирина? — спросил Филипп.
— У Ирины есть ты.
И без всякого перехода добавила:
— Поцелуй меня.
Дальше произошло то, что и должно было произойти.
По возвращении в Кассис Филипп хотел обо всем рассказать Ирине, но Елена убедила его, что делать этого не стоит, она сегодня уедет и никогда не напомнит ему об этом случае.
— Почему ты ничего не сказала мне о ребенке? — спросил Филипп. — Ведь ты узнала о нем тогда, когда мы ездили с тобой в Париж.
— Я боялась потерять тебя.
— Почему ты была так уверена, что я бы тебя бросил?
— А разве нет?
— Нет. Но теперь получается, что я бросил своего ребенка. Ирина, прошу — оставь меня, мне надо побыть одному.
В ночь у Филиппа случился приступ. Всю ночь Ирина пыталась, как могла, облегчить его страдания, но все ее усилия оказались напрасны. Тогда она послала за доктором, но когда врач пришел, ему оставалось лишь констатировать факт смерти.
Все произошло так быстро, что Ирина никак не могла осознать того, что Филиппа больше нет. И только тогда, когда она увидела его в гробу, это осознание пришло, а вместе с ним пришло и невыносимое ощущение вины, которое пронзало ее мозг короткой, как кинжал, фразой: «Я — убийца».
После похорон Ирина слегла. Она отказывалась принимать пищу и лекарства, ни с кем не разговаривала и целыми днями лежала в постели, уставившись в потолок. Она ждала смерти, и смерть казалась ей единственным средством, которое заставит, наконец, замолчать того, кто сидел у нее внутри и сверлил ее мозг словами: «Я — убийца».
И вдруг Ирина увидела перед собой лицо Елены. Она закрыла глаза в надежде, что видение исчезнет. Но это действительно была ее сестра, которую вызвал доктор, разыскав ее телефон в записной книжке. И теперь Елена, как когда-то Ирина, делая вид, что ничего не произошло, стала ухаживать за сестрой. Она все время что-то говорила, вспоминая, как они жили с родителями, как Ирина читала ей перед сном сказки, шила одежду ее куклам и защищала от соседского мальчишки. И мало-помалу внутренний голос стал затихать. Когда Ирина пошла на поправку, Елена исчезла так же внезапно, как появилась.
Прошел год. Ирина по-прежнему жила в замке, оставив в нем все так, как было при жизни Филиппа. По утрам она заходила в его кабинет и садилась за письменный стол, чтобы разобрать корреспонденцию, как это когда-то делал Филипп. Писем было немного, в основном это были счета и рекламные листовки, но это занимало время и помогало отвлечься от грустных мыслей.
Однажды среди привычных казенных конвертов Ирина увидела письмо, адрес на котором был написан от руки. Она открыла его первым. Это было послание от Алекса, в котором он уведомлял ее, что намерен судиться с ней за долю в наследстве Филиппа. По холодному тону письма Ирина поняла, что Алекс не оставит ее в покое до тех пор, пока не получит того, что причитается ему по закону. Она даже обрадовалась этому письму, потому что в глубине души по-прежнему чувствовала свою вину перед Филиппом и его сыном. Поэтому, не долго думая, она написала письмо своему адвокату с просьбой заняться разделом имущества и начала готовиться к переезду. Алексу она оставляла замок и две трети того, что было на счетах в банке. Ирине тяжело было покидать Кассис, где все ей напоминало о Филиппе, но надо было учиться жить без него, и лучше это было делать где-то в другом месте.
Когда бумаги были готовы, она подписала их и отправилась в Париж. В качестве своего нового места жительства она выбрала особняк на бульваре Сен-Жермен, который принадлежал родителям Филиппа. Так она по-прежнему сохраняла связь с мужем, но ее воспоминания становились менее тягостными.
Ирина думала, что теперь Алекс навсегда забудет о ней, но она ошибалась. Он появился незадолго до Рождества, без предупреждения, и прямо с порога объявил о причине своего визита:
— Тетушка, мне кажется несправедливым, что родовое гнездо де Пейнов осталось у вас, а не перешло к тому, кому оно принадлежит по праву.
— Не смей называть себя этим именем! — резко ответила ему Ирина.
— То, что я де Пейн, легко доказать в суде, — так же резко сказал Алекс.
— Ты не сделаешь этого.
— Еще как сделаю. Даю вам на размышления три дня. Если через три дня вы не подпишете дарственную на дом, я иду в суд.
