Я внимаю всю информацию, мне и правда интересно слушать. Жмусь к боку Матвея, тут же замечая испепеляющий взгляд карих глаз. Высокая брюнетка с презрением осматривает мою фигуру, поднимаясь выше к лицу, не скрывая свое недовольство. Она выглядит уверенно, руки сложены на груди, прямая осанка, глаза как у хищницы, темные и опасные.
— Ок, понял тебя. Пойду карту посмотрю, — он двигается в сторону палатки, но я тихонько сжимаю его руку, напоминая о себе.
Бросает вопросительный взгляд в мою сторону.
— Скажи, что мне сделать? Чем помочь? — стараюсь говорить тише, потому что брюнетка даже не пытается оторвать от меня свои глаза. По коже бежит холодок, она вызывает неприятные ощущения.
— Лика, возьми Колючку под свое крыло, пожалуйста, — он обращается к той брюнетке. Она тут же отвлекается от меня, мне становится легче дышать.
— Конечно, — она ему открыто улыбается, и я тут же замечаю контраст.
— Колючка? — укоризненно шиплю на Мота.
— Да, тут у всех позывные, будешь Колючкой, — он передает меня в руки Лике и уходит.
— Так, ну чем мне помочь? — натягиваю улыбку, стараясь быть дружелюбной.
— Помалкивать и не отсвечивать, — она грубит. Я теряюсь от наглости.
— Но Мот сказал, что ты введешь меня в курс дела.
— Не Мот, а Пуля, — она презрительно выплевывает слова, — И не буду я никаких мокрощелок ничему обучать. Сядь куда-нибудь и потеряйся.
Ее слова словно кинжалы, она безжалостно кидает их мне, а я даже не успеваю пригнуться. Глотаю воздух как рыба, впервые не находясь с ответом.
Девушка отдаляется от меня, уходя в сторону группы ребят.
— А, да, забыла сказать, — оборачивается на секунду, — Крыс не люблю. Будешь жаловаться Пуле, выдеру все твои рыжие пакли. Усекла?
Провожаю сучку взглядом, злюсь на себя, что не нашла должного ответа. Но я обязательно найду способ поставить ее на место. Обвожу поляну взглядом, пытаясь понять куда деться. На поваленном бревне сидит женщина с ребенком лет семи, она успокаивает мальчишку, поглаживая по голове. Но он продолжает плакать. Я понимаю, что это семья заблудившегося мужчины, ребенок тут уже прилично по времени находится. Бегу к пикапу Мота, доставая оставшиеся бутерброды, и захватываю бутылку воды из дверцы машины.
— Держите, вы наверно проголодались, тут немного еды, — протягиваю паек женщине. Она кивает, стирая слезу с щеки.
— Спасибо, кусок в горло не лезет, — она приглаживает челку мальчишки, — Максимка, поешь.
Он отнекивается, мотая головой в разные стороны. Женщина продолжает его уговаривать, но попытки тщетны.
— Я не буду. Пока папа не придет, я ничего не буду, — он начинает хныкать, и мое сердце заходится в бешеном темпе. Тяжело видеть страдания ребенка и не иметь возможность помочь. Чувствую свою слабость в данной ситуации, не могу я сидеть в стороне.
— Максим, послушай, — сжимаю руку мальчишки, — Когда твой отец вернется, я думаю ему будет приятно видеть сытого и отогретого сына. Это ему придаст сил.
Мальчонка вскидывает огромные глазища на меня, прожигая взглядом.
— Он точно вернется? — хватается за мои слова, как за спасательную соломинку.
— Как он может оставить вас с мамой одних? Поисковая группа сделает все возможное.
— А вы тут работаете? — мать Максима подает голос.
— Ну, я помогаю, — уклоняюсь от ответа. Статус моего нахождения тут явно не определен.
— Скажите, какой шанс, что он жив?
Ее глаза наполнены горем, в них плещется невероятная боль. Я словно подхватываю состояние этих бедных людей, и меня начинает потряхивать.
— Очень большой. Все обойдется, — ободряюще улыбаюсь.
Я не могла не дать луч надежды им.
— Маша, — жесткий голос за спиной заставляет подскочить. Я разворачиваюсь и натыкаюсь на грудь Матвея. Он буравит меня недовольным взглядом, и я начинаю еще больше переживать. Что я могла сделать не так?
Он хватает меня за локоть и отводит в сторону. Извиняюсь перед матерью с сыном и плетусь следом.
— Ты что творишь? — он нависает надо мной как скала. На секунду чувствую себя маленькой-маленькой по сравнению с ним.
— Что случилось? — испуганно шепчу. Я ведь точно ничего плохого не делала.
— Как ты этим людям будешь объяснять, если мы из леса вытащим труп? Ты думаешь головой, когда даешь пустые обещания?
Он грубит. Настолько жестко, что мне становится обидно. Я просто пыталась поддержать, мне было больно за этих людей.
— Я не давала обещания, просто поддержала их в тяжелой ситуации, — начинаю препираться.
— Мария, прошу, не заставляй меня жалеть, что я взял тебя с собой. Не нужно никому ничего обещать и поддерживать. Ты не обучена этому. Твой пустой треп может сказаться на ситуации.
Матвей даже не дает мне ответить на грубость, просто предупредительно смотрит и удаляется в лес, забирая с собой Лику и длинноволосого парня, что встречал нас, когда мы приехали. Стерва подмигивает мне, не скрывая радости. Она явно слышала, как Матвей отчитал меня.
На поляне не остается людей кроме пострадавших и девушки с дредами, она сидит на раскладном стуле рядом с палаткой и что-то внимательно рассматривает в ноутбуке. Я подхожу к ней, приветствуя.
