Он сжимает меня в своих объятиях, прижимая к себе. Мокрую и холодную.
— Немного, блять? Маша, тебя не было три часа. Три, мать его, часа, — он отпускает меня, начиная кричать. Так сильно, что вокруг даже природа затихает.
— Матвей, все хорошо, я же тут. Я знала маршрут, просто забыла про один поворот, — пытаюсь коснуться его, но он отшатывается. Взгляд холодный и отстраненный.
— Ты и вправду думаешь, что самая умная? Какого черта ты себе позволяешь?
— Матвей, прекрати, — прошу его, замечая как на нас обращают люди. Но ему нет дела до других.
— Маша, ты идиотка. Тебя кто-то просил переться в лес? Лика провела инструктаж?
Я теряюсь от агрессии, вспоминаю брошенную фразу о "крысе" и сглатываю ком горечи.
— Провела, — тихо шепчу.
— Тогда, блять, ты должна была запомнить, что не имеешь право идти в лес без подготовки. Еще и одна, — Матвей продолжает кричать, пиная ветку дерева в сторону. Та от мощности удара раскалывается на две части.
— Я просто хотела помочь. Прости, — снова тянусь к нему, но он отходит на шаг. Глаза начинает щипать, страх за собственную жизнь только сейчас дает о себе знать. Видимо все время проведенное в лесу я была на адреналине.
— Я как чувствовал, что с тобой связываться нельзя, Маша. И уже сто раз пожалел, что повелся на смазливую мордашку, — он выплевывает слова словно пощечину.
Я ошарашенно смотрю на него, слезы градом стекают вниз. Внутри груди зияет дыра, саднит и ноет. Как же больно.
Матвей качает головой и уходит прочь. Я ловлю беззвучные рыдания, выходя на поляну. Тут же замечаю слишком довольное лицо Лики, мне нужно выплеснуть злость, уже готовая, направлюсь в ее сторону. Но не успеваю, на меня летит Максимка. Он обнимает меня за талию, крепко прижимаясь.
— Спасибо вам! Папа нашелся, — мальчик светится от счастья, обдавая своим теплом. Я улыбаюсь, смахивая слезы, глажу его по макушке.
— Я рада, зайчик.
Он еще раз благодарит и убегает в сторону родителей. Они вместе, втроем. У них все хорошо. Я знала, что он жив. Я знала!
Ищу Мота глазами, мне так больно, я хочу верить, что он просто очень сильно испугался и наговорил мне гадости не со зла.
Встречаюсь с ним взглядом, а там все тот же холод. Делаю шаг навстречу, но он одним жестом руки останавливает. Не хочет меня видеть.
Киваю, снова начиная плакать.
— Подождите, — бегу к машине, в которую садятся часть ребят, — Вы в город?
— Да.
— Найдется одно место?
— Прыгай, — кивает парень.
Я сажусь в машину, еще раз кидаю взгляд на Матвея, но он даже не смотрит в мою сторону. Зато Лика тут как тут, ободряюще ему улыбается, складывая свои культяпки на его плечо. Рычу от злости, удаляясь все дальше от поляны и оставляя разбитое сердце.
— Маша, открой глаза. Ты меня слышишь? — холодные руки касаются моего лица. Я слышу голос, но веки не поднимаются. Словно во сне.
— Принеси стакан теплой воды, — где-то вдалеке голос Мота.
— Может скорую вызвать? — еще один знакомый голос.
Какая скорая? Не нужно, я же тут, все в порядке со мной.
— Нет, подожди. Попробую сам сбить температуру, — мою руку нежно приподнимают, доставая из подмышки продолговатый предмет. Наверно, это градусник. Ничего не понимаю, что происходит.
— Блять, тридцать девять. Есть водка или перцовка? — опять хриплый голос Матвея.
— Да откуда ж?
— Тогда беги в аптеку, — он диктует какие-то названия лекарств, — Я побуду с ней.
Чего они суетятся то? Я же тут, все хорошо. Или мне все это снится? Прям в реальности, я чувствую ладонь, приглаживающую мои мокрые волосы. Отчего мокрые непонятно.
Помню, как пришла домой. Рыдала на полу, пытаясь собрать разбитое сердце, ничего не вышло. Потом сидела в горячей ванне долго, там тоже рыдала. И уснула в кровати. Все. Значит я все еще сплю и мне точно снится сон. А Матвей тут, потом что я слишком много думаю о соседе, теперь он уже и во снах ко мне приходит.
— Маш, ну как же так? Это я виноват.
Мой сон хочет говорить, ну давай пообщаемся.
— Нет, все хорошо, — шепчу, еле разлепляя сухие губы.
— Как ты, маленькая? — о, как приятно. Вот бы ты меня так в жизни назвал.
— Супер, а ты как?
— Хуево. Я не должен был оставлять тебя одну, — он сжимает мою руку. Она такая крепкая, что я тут же успокаиваюсь. Ощущения словно наяву. Первый раз мне так хорошо во сне, нереально просто.
— Ты меня обидел, — бурчу ему. Пускай хоть во сне выскажу.
— Я знаю, — снова приятное поглаживание по голове, — Открой глаза, пожалуйста.
А я не хочу их открывать, потому что, когда я проснусь тебя тут не будет. И мне снова станет больно.
Мотаю головой из стороны в сторону, он снова просит. Я отказываю.
— Я все купила, — наконец узнаю знакомый голос. Это ж Ксюха.
Так, стоп, а что Ксюша делает в моем сне? Начинаю медленно переваривать случившееся. Кажется, это не сон, и ребята действительно здесь. Медленно открываю веки, сначала правый глаз, все очень мутно, различаются только силуэты. Но я сразу узнаю Матвея, он сидит прямо у кровати, что-то высыпает в стакан с водой. Открываю второй глаз, тут же вижу Ксюху, она обеспокоенно мнется у окна, покусывая нижнюю губу.
— Что происходит? — хриплю, не узнавая свой голос.
