Естественно, в случае согласия, я бы моментально отказалась, впоследствии же не преминула обвинить его в бессовестной манипуляции, безответственности, а то и в попытке репродуктивного насилия. Последнее, чего я желала – это рисковать собственным здоровьем и благополучием, но доказать, что могу попросить, а Голованов тут же исполнит, мне стало необходимо, причем незамедлительно. Поэтому я соврала, не моргнув глазом:
– Я предохраняюсь. Пью таблетки.
От оральных контрацептивов я отказалась уже несколько месяцев, гинеколог сказал, «организму стоит передохнуть». Я не слишком вдавалась в подробности, решив дать телу отдых. С тех пор мы с Вадимом использовали барьерные виды контрацепции. Не могу представить, чтобы я настаивала на незащищённом акте с собственным мужчиной, с которым прожила без малого шесть лет, потому что это верх неразумности.
– Цыпа, не будь ребёнком, – ответил Глеб, подтвердив мои размышления. – Тебе перечислить все возможные ИППП? Все десять видов вирусов, пятнадцать видов бактерий, один вид гриба, три вида простейших и два вида эктопаразитов?
– Что? Нет у меня никаких экзоплазмов!
– Эктопаразитов, – поправил Глеб. – Цыпа, сама подумай: твой парень тебе изменил, у тебя есть гарантия, что он не делал этого до твоего отъезда, когда вы жили половой жизнью?
– Да ты… – захлебнулась я.
– Моя жена изменила мне, – перебил меня Глеб, закрыв мой рот ладонью. – Конечно, я сразу сдал анализы, но инкубационный период некоторых заболеваний растянут по времени, например у того же ВИЧ может доходить до двенадцати месяцев.
– Вообще-то, я всегда делала это в презервативе!
Почему я упрямилась, сама не понимала, только раскрутить на безрассудство Голованова становилось делом принципа. Какой же он невозможно правильный, ужас! Я ещё не отошла от того, что меня отправляли в туалет каждый раз после окончания секса, как подъехала лекция о заболеваниях, передающихся половым путём.
– И оральные радости? – вопиюще спокойно уточнил Глеб. – Салфетки латексные использовали?
– А вы?! – не сдержалась я.
От упоминания, что Голованов делал нечто подобное с собственной женой, мне нестерпимо захотелось оторвать причинное место Глебу, Лие открутить голову, потом порубить обоих на форшмак и скормить афалинам. Каким образом ему удавалось спокойно говорить о подобном, я не понимала. Впрочем, ведь это я любила Голованова, я ревновала, моё сердце колотилось, грозя проломить грудную клетку, а он всего лишь заботился о собственном драгоценном здоровье.
– Не использовали, – ответил плечами Глеб. – Мы были женаты, не видел смысла. – Он пожал плечами, а я вскочила на ноги, прикидывая, успею ли придушить подушкой зазнавшегося, обалдевшего самца хомо сапиенса. – Раз уж ты встала... – Глеб посмотрел на телефон, проверяя время, потом резко поднялся, демонстрируя, что утро для него по-прежнему доброе. – Погладь мне рубашку, в шкафу найдёшь. А я завтрак приготовлю.
– Какую рубашку? – от неожиданности пролепетала я.
– Любую однотонную, паровая станция в кладовой.
Ну, ничего себе… ничего себе… ни-че-го се-бе!
Естественно, я не стала ничего гладить, как и завтракать. Дожидаться Голованова тоже не стала. Быстро умылась, расчесалась, оделась, выскочила из дома и рванула к автобусной остановке, от злости забыв вызвать такси. Да и дороговато это, если честно. В городе пляж переполненный, грязный, вода вечно воняет, поэтому отдыхающие стремятся попасть на пляжи прилегающих посёлков, чем, естественно, пользуются таксисты, заламывая цены втридорога.
Я стояла на остановке и думала о Голованове, о том, какой же он на самом деле противный, занудный мужлан. Рубашку ему погладь! Может быть, его зазнавшееся величество прикажет носиться, как Нюта вокруг своего ненаглядного Коли, следить за чистотой футболок, шорт, интересоваться что поел, выпил ли витамины, которые сама же прописала?
Он с ума сошёл?!
Неудивительно, что жена начала изменять ему. Любая бы устала от такого потребительского отношения и патриархальных замашек. Лия терпела его семь, нет, четырнадцать, я не собиралась терпеть и пяти минут. Обойдётся!
Спустя пятнадцать минут после того, как я пришла на пустующую остановку, подкатил знакомый внедорожник.
– Цыпа? – Голованов выглянул в окно, окатил меня нечитаемым взглядом, сжал губы. – Садись.
– Иди-ка ты! – совершенно искренне, в кои-то веки не наигранно, ответила я.
– Ира, прекрати сейчас же. – Голованов распахнул дверь, встал передо мной во весь немаленький рост, уставился, прожигая во мне дыру размером с космос. – Я опаздываю, – прошипел он.
– Тебя никто не держит!
– Цыпа, ты не понимаешь? – Он посмотрел сначала на меня, потом по сторонам. – Напротив стройка, рядом три гостиницы. Полно приезжих, гастролёров, залётных молодчиков, а ты стоишь в шесть утра на остановке в этом… платье. Как ты думаешь, на кого ты сейчас похожа и на что провоцируешь мужиков?
– Пошёл ты, Голованов! – взвилась я. – Рассуждаешь как неандерталец!
