– Ирина Васильевна, ваше недомогание вызвано беременностью. Срок ещё слишком маленький, чтобы мы могли выявить беременность на УЗИ, но уровень ХГЧ не оставляет сомнений.
– В каком смысле беременна? – опешила я и задала показавшийся мне самым актуальным вопрос: – А от кого?
– Думаю, вам виднее, – мягко улыбнулась врач.
Нет, мне, конечно, сразу стало виднее, прямо вот тут же, после слов: «Ирина Васильевна, ваше недомогание вызвано беременностью». Но что мне делать с этой… информацией?
Я не могла быть беременной! Никак не могла! Да я даже думать об этом опасалась, будто, если подумать – мгновенно произойдёт слияние сперматозоида с яйцеклеткой, прикрепление яйцеклетки к матке, её деление и формирование эмбриона – то, что я запомнила из школьного курса анатомии. Неважно, попадёт ли сперматозоид в мой организм или нет, во мне жила убеждённость, что стоит подумать о возможной беременности, она тут же нагрянет. Суеверный страх, основанный на твёрдом убеждении, что детей я не хочу.
Господи, ну какая беременность? Какой ребёнок? Зачем мне этот уровень ХГЧ? Отменить!!!
Все мои переживания до этой секунды, страхи, разочарования, волнения показались мне откровенной ерундой. Бросил Голованов, женившись после ночи со мной на другой – пустяки, зато я поступила в институт, уехала в город, который со временем полюбила всей душой. Едва не разбилась на перевале – глупости! Было бы из-за чего расстраиваться. Наверняка, мне бы даже больно не было, или было бы совсем недолго. А проблема, которая нарисовалась сейчас – надолго. Навсегда эта проблема!
– Нюта? Мой паспорт у тебя? – ворвалась я в палату к довольной Нюте.
У неё-то всё было хорошо: токсикологическое отравленьице, вкупе с тепловым ударчиком. Пустяки, дело житейское, как говорил Карлсон.
– Да, – потянулась она к тумбочке, вытащила вожделенный документ. – Что случилось?
– Я беременна, – выплюнула я.
– Поздравляю! – подпрыгнула Нюта и бросилась меня обнимать. – Здоровски-то как!
– Ничего здоровского не вижу, – отпихнула я Нюту.
– Эй, ты чего? – Нюта нахмурилась, посмотрела на меня. – Ты это, даже не думай! Не смей, слышишь! Всю жизнь жалеть будешь!
– Чего не сметь? – насупилась я.
– Ты аборт собралась делать? Выбрось из головы!
– А что мне делать? – всплеснула я руками.
На самом деле, прямо тут, на месте, я не собиралась делать аборт, но и рожать не собиралась. Однако, беременность не рассосётся, проблема требует решения, какого именно – я не понимала. Остановить время, чтобы я так и жила со слишком маленьким сроком, чтобы выявить беременность на УЗИ, но с высоким уровень ХГЧ. Не выявили – не считается!
– Глупая... – Нюта обняла меня, повела к кровати, усадила, села рядом, не отпуская моих понурых плеч. – Знаешь, как я психовала, когда узнала, что Алёшей беременна? Мы с Колей сразу договорились о двух детях, разницу в возрасте просчитали, имена на случай мальчиков и девочек придумали, а тут… Олег в первом классе, носит из школы какие только возможно болячки, Серёжа бесконечно болеет… Хуже времени не придумать! Колбасило меня, как никогда в жизни. К гинекологу раз пять ходила, то буду рожать, то не буду рожать, пока она не завопила, мол, надоело, Цыплакова, заводим обменную карту, спокойно вынашиваем, в положенное время рожаем. Дескать, у неё реальных пациентов до попы, а тут я с истериками. Всё равно на аборт не пойду, только свои нервы и её время трачу. Родила и ни дня не пожалела об этом. Алёша – крошечка моя, кровиночка, самый-самый сладкий, а Коля так вообще… Он со всеми детьми помогал, но с Алёшкой иначе всё. Правда, больше детей мы оба не хотим, тридцать пять Коле исполнилось, можно вазэктомию сделать, чтобы мне постоянно КОК не принимать, но что Алёшка родился – самое большое счастье для нас. И для тебя с Глебом так же будет, просто первый шок пережить надо.
– Что ты сравниваешь, – вздохнула я.
Коля Нюту любит, детей обожает, на руках готов был носить всю свою семью, а Глеб… он швабру свою любит, просто простить не может, оттого и мучается, переживает, жалеет.
– Обещай, что не сделаешь ничего, – потребовала Нюта. – По крайней мере, сейчас, пока точно не решила.
– Обещаю, – кивнула я, зажала паспорт в руке и вышла из палаты.
Очнулась я в самолёте, летящем в Иркутск, в той же самой одежде, в которой была в больнице: лёгкие трикотажные брюки, футболка, сланцы. С собой у меня была сумочка, которую я захватила накануне, когда забралась в отремонтированный внедорожник Глеба, банковская карточка, паспорт, упаковка ментоса и крем для рук, нещадно воняющий ванилью.
О том, что я улетаю, судя по истории звонков, я сообщила только Коле, по какой причине, скорей всего, не сказала. Или всё-таки сказала, если в памяти упорно всплывал голос брата, говорящий:
– Голованов тебя убьёт, если я раньше не прибью его.
Всё-таки мне нужен был психиатр, зря меня не направили на консультацию.
Иркутск встретил осенней погодой, это на море только-только запахло бархатным сезоном, отдыхающие ели арбузы, дыни, переспевший инжир, Ангара же веяла холодом, окутывая город туманом и сыростью.
