"Я не хочу быть избранным! Я не просил, чтобы меня создали таким!.. Единственным и незаменимым только на словах", — глядя вниз с крыши, думал тогда Оз. И, не найдя поддержки даже внутри самого себя, спрыгнул с нее — шагнул в пустоту, зажмурив глаза. Тогда он не разбился. Как будто нарочно перевернулся в воздухе и, ударившись о неработающие провода, упал в кусты. Лишь оцарапался и немного вспорол живот. Это было почти год назад. С тех пор вокруг всех доступных ему крыш была натянута сетка, не позволявшая пролететь и трех метров. В Город его больше не пускали одного. А колюще-режущие предметы надежно прятала Эмма. Точнее, Эммы — они все что-то выискивали и забирали время от времени. Ножницы Озу выдавались под присмотром. О веревках и речи быть не могло.
А ему было стыдно. Позже он понял, насколько тот поступок был глупым. Насколько рано он сдался.
Сейчас мальчик, стоя на крыше, просто смотрел вниз, и высота четырех этажей казалась ему огромной. Он снова и снова возвращался к тому разговору в лаборатории.
Смотритель никуда его не отпустил. Даже не дослушал, заявив, что не может позволить "такому ценному человеку" покинуть пределы Города и вообще этот человек совершенно не думает головой, прежде чем что-то говорить и планировать. Оз настаивал, что возьмет с собой Эмму. Смотритель ответил, что не поменяет своего решения, даже если мальчик заберет все пять Эмм. Старый киборг, считая просьбу очередной прихотью, эгоистичным "хочу", украл у Оза последнюю надежду быть полезным и по-настоящему ценным как личность, а не набор биоматериала. Оз вдруг почувствовал, что больше не хочет пытаться. Как тогда, год назад.
— Попробуй еще раз! Ты пробовал озвучивать не только желания, но и доводы к ним? — Эмма-03, единственная, кто прошел за ним сюда, уперла руки в бока и склонила голову набок. А потом, не дождавшись ответа, изобразила вздох и подъехала ближе. Оз продолжал молчать, глядя вниз. Он думал, что жизнь ужасно несправедлива с ним. Опять.
— Эй, ты меня слышишь? — она, казалось, забеспокоилась. Пискнули сенсоры, на теле Оза отозвались датчики. Дроид сканировала его с ног до головы, проверяя все жизненные функции. Оза впервые взбесило подобное вторжение в личное пространство.
— Прекрати! — вскинулся мальчик и, оттолкнув Эмму с такой силой, что она на своей двухколесной платформе повалилась на спину и застряла между плит, зашагал обратно. — Не утешай меня! Бесполезно все это. Смотрителю плевать на меня — ему нужно только мое ДНК. Не я, а гены.
— Неправда.
— Да что ты говоришь? — съязвил Оз. — Он даже не дослушал, он никогда меня толком не слушает. Да что там — ты сама все видела! Я захотел помочь, проявил эту самую... Как ее... — мальчик замялся, подбирая слово, и через несколько секунд щелкнул пальцами: — инициативу! Вот! И что? И на тебе. Да чтоб вы все подохли, как люди! — в сердцах крикнул Оз и с силой хлопнул дверью. Сбегая по лестнице, он в душе надеялся, что упадет и свернет себе шею. Тогда всем будет плохо, как ему! Но ноги не подкашивались, а падать намеренно... Оз признавал, что он трус. С трудом, но признавал.
— Подними меня! — с крыши донесся громкий зов Эммы, и мальчик против воли остановился — тело само замерло и побрело назад. На глазах выступили слезы.
— За что он так со мной? — Оз утер лицо рукавом кофты и поднял корпус дроида, пыхтя от тяжести. Эмма, занявшаяся сбившимися настройками, не ответила.
— Дурак ты, — буркнула, наконец, она и схватила мальчика за руку, больно сжав запястье. Оз взвыл, но Эмма не обратила на это внимания — целенаправленно поехала к лифту, попутно отправляя Смотрителю сообщение. Она тащила Оза по коридорам, он не вырывался, хотя начал плакать уже не от обиды, а от боли.
Дроид буквально зашвырнула мальчика в Комнату и, закрыв электронный замок на двери снаружи, поехала в лаборатории, стараясь успеть до того, как системы окончательно сойдут с ума и она отключится. Если бы дроиды умели злиться так, как злятся люди — Эмма начала бы крушить все подряд и кричать неприличные выражения в адрес подопечного и начальника. Батарея зарядки стремительно теряла проценты.
— И не подумаю! — Смотритель обернулся, едва зашипели двери лаборатории, отвечая не на появление Эммы, а на ее сообщение. — Он останется здесь! Это так рискованно, неужели твой электронный мозг перестал это понимать? Не уподобляйся эгоистичному...
— Неужели твой органический мозг перестал понимать, что это единственное, что может его спасти? — с порога накинулась Эмма. Смотритель на мгновение пожалел, что при создании пятерки Эмм во все были установлены эмоциональные модули — сейчас у Третьей он работал на полную, грозясь сломаться. Предупреждающий писк въедался в уши.
— От чего? Вы его избаловали!