За спиной послышался не то хруст, не то хлопок, и Оз испуганно обернулся за секунду до того, как Смотритель и Эмма закричали, чтобы он не оборачивался. Сразу стало понятно, что это был за помост. Оз увидел, как в небо взвился черный, будто грязный, дым, как огонь объял тело Юко. И как остальные не-люди, отвернувшись, начали расходиться каждый по своим делам. Спокойно, будто забыли. Хладнокровно, словно их не касалось, куда уходит тот, с кем они прожили бок о бок целую жизнь. Оз начал трясти Смотрителя за рукав, ничего не понимая и пытаясь выяснить, что происходит, но Эмма оттащила его назад за ворот. Старик вообще никак не реагировал на вопли мальчика. Он даже когда закричал ему не оборачиваться, не обернулся сам.
Уже на подходе к лабораториям мальчика, так и не отошедшего от шока и грусти, начал одолевать страх. Он не хотел возвращаться в Комнату и, чтобы не оставаться один на один с самим собой, сначала осторожно, издалека поинтересовался, в порядке ли Смотритель, на что тот невнятно кивнул.
— Может быть, поедим?..
— Без меня. Эмма, позаботься о еде, — отмахнулся старик, сворачивая в свою обитель — даже не думая о том, чтобы вернуться в Комнату. Оз торопливо побежал за ним, а Эмма застыла, не понимая, что происходит и почему мальчишка ни на шаг не отстает от киборга, хотя, по идее, должен запереться в Комнате и прореветься. Что-то в Озе изменилось?
Смотритель кружил по корпусу, заглядывая то туда, то сюда, лишь бы отвлечься. Оз, стараясь молчать и не действовать на нервы, просто шатался за спиной. Но старика это раздражало. Смотрителя начало трясти.
— Да оставь ты уже меня в покое! — выпалил он, развернувшись и до икоты напугав мальчика. — Просто вернись в Комнату и все! Никаких вопросов, слышишь? Никаких откровений, никаких рассказов — я и так тебе слишком много сегодня позволил. Нет, даже не думай, — предупреждающе поднял руку Смотритель, едва Оз открыл рот для вдоха: — Просто заткнись. Я не хочу ни о чем говорить. И видеть тебя не хочу.
Мальчик начал краснеть и задыхаться от возмущения, и Смотритель сорвался прочь, пока Оз застыл в оцепенении. Киборг впервые за долгое время чувствовал себя настолько отвратительно. Он не мог подавить в себе слезы, но в то же время их будто бы и не было — он просто не мог заплакать. Оплакать Юко, своего последнего в этом мире друга. Его одолевали воспоминания, уже немного тусклые и искаженные, но все еще живые, и он не мог отделаться от мысли, что его уже искусственное сердце не выдержит этого удара. Юко ведь обещал оставаться с ним до самого конца. Юко говорил, что это его, Смотрителя, наказание. Неужели лучший друг его простил?.. Почему, чувствуя конец — а он явно предвидел, что вот-вот умрет, даже собрал все свои вещи и раньше срока закончил проект, предупредив обо всем остальных не-людей, — Юко ничего не сказал Смотрителю? Это несправедливо. Нечестно. И очень-очень больно.
Усевшись на пол за прачечной, старик, наконец оставшись один на один с собой, по-настоящему заплакал.
В таком состоянии его через полчаса нашел Оз. Ничего не спрашивая, все еще обиженно молча, мальчик уселся рядом и начал сверлить взглядом стену. Потом к ним подъехала Эмма и о чем-то тихо шепнула Смотрителю — мальчик демонстративно проигнорировал ее. А когда дроид вновь уехала, старик неожиданно обнял Оза. Мягко, с заботой, так, как не обнимал никогда.
Мальчик не успел ничего понять. Оз отключился до того, как понял, что ему вкололи транквилизатор.
Джонатан долго пытался уговорить Куда хотя бы попробовать поехать к Сааре, но мальчик, как и предполагал мужчина, был непробиваем. Он сначала просто твердил, что хочет к маме, а потом, когда к мужчине присоединилась Нина, начал кричать и скандалить. Он не выпускал чертову куклу, и Джонатан, глядя на него, сдался спустя три или четыре часа уговоров. Мальчик успокоился только тогда, когда понял, что его все-таки везут к Хельге — Джонатан забил в навигатор родной город Куда.
Нина не стала прощаться. Обиженная девочка даже не повернула голову, когда Куд ткнулся носом ей в плечо, извинился и пробормотал, что они еще обязательно увидятся. Нина не хотела, чтобы кто-то видел ее слезы, чтобы стало понятно, что ей плохо. Пусть идут и думают себе, что хотят, а она не признает: ей совсем не хочется расставаться с семьей.
Дверь машины захлопнулась почти неслышно — Джонатан специально едва-едва прикрыл ее, чтобы не беспокоить девочку. Он-то, в отличие от жующего куклу Куда, который уставился на дом Хельги бешеными глазами, прекрасно видел состояние Нины. Ее лучше не беспокоить сейчас. Посидит в машине минут двадцать-тридцать, ничего страшного. Она точно не станет никуда сбегать или прятаться: после выступлений Куда будет вести себя как шелковая.
