— Мне нужно просвежиться. Слишком жарко! И здесь соседи все подслушивают… — вырывается из моих объятий.
У меня штаны горят. На ширинке рвутся!
— Давай прогуляемся, — сообщаю.
Достаю телефон, на быстром наборе — администрация отеля. Всегда снимаю там номер, на потрахаться.
Сегодня решаю заказать номер покруче, быстро бронирую заказ.
Если все пройдет как по маслу, сегодня я не только хорошо выгуляю Глашу, как следует, но и отведаю ее.
Наконец-то… отведаю!
Глаша
Тихон уверенно берет мою руку, переплетает наши пальцы и ведет меня за собой.
— Прогуляемся. Я даже пойду пешком, — заявляет мужчина.
Я словно в трансе каком-то, позволяю себя вести, иду за ним послушно, как на поводке.
Ноги его слушаются, сердце тук-тук-тук, в такт ритмичным шагам мужчины.
Мне кажется, все на нас пялятся. Замечают!
Я едва дышу…
Наша пара привлекает внимание. Или мне только кажется.
— Постой, — прошу.
Тихон тормозит резко, разворачивается.
— Что, малыха?
Жар заливает меня от шеи до щек.
— Не называй меня так.
— Цаца? Звучит лучше?
— Нет!
— Тогда малыха, — заявляет уверенно и внезапно его губы оказываются слишком близко от моих, он меня целует, и я таю, тая под его напором.
— На нас смотрят, — шепчу.
— Завидуют.
— Тихон.
— Что? Ответь разочек, попробуй. Ты же умеешь… От твоих поцелуев у меня башню снесло, я чуть в трусы себе не слился. Ты хоть понимаешь, каково это? Ты хотя бы понимаешь?!
А я… Я сама такой приступ удовольствия испытала.
— И ты…
Я его целую в ответ и тону в восторге, его рот исследую в ответ языком, ладони дрожат на крепкой мужской груди. Его сердце в груди бьется даже быстрее моего. Я опускаю ладони ниже, прислушиваюсь к быстрому сердцебиению. Оно меня завораживает, пленяет…
Может быть, я слишком романтичная, но его сердцебиению почему-то верю даже больше, чем словам.
Сердце не обманет. Правда же, не обманет?
Разве можно лгать тем, что тебе не подвластно.
— Ты тоже со мной улетела… От поцелуев. Только от поцелуев улетела, Глаша. Я очень… очень хочу побыть с тобой наедине. Только ты и я…
— Давай еще погуляем.
Колени подгибаются после очередного поцелуя.
— Что тебя пугает?
— Ты.
— Брось, я тебя притягиваю.
— Я тебя не знаю, совсем. Ты… пропадаешь временами, и я…
— У меня сложные отношения с семьей, — вздыхает Тихон. — Я своему отцу не родной, это выяснилось довольно поздно. Сейчас я пытаюсь наладить управление новым бизнесом. Так, чтобы влиться в то, что происходит, а не быть номинальным управляющим…
— Правда?
— Клянусь! Давай еще погуляем… Знаю одно классное кафе, там готовят потрясающие десерты. Тебе понравится. По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Отдаю себе отчет в том, что этот напористый мужчина не остановится на одном кафе, будет что-то еще…
Будет!
И я соглашаюсь. С предвкушением и затаенным трепетом…
Пожалуй, это согласие — самое рискованное в моей жизни!
Глаша
Мы много гуляли с Тихоном по городу и, целовались, кажется, на каждом метре! Я бы хотела сделать это в более укромном, уединенном месте. Мужчина же, напротив, не испытывал никакого стеснения, целуясь при посторонних горячо и глубоко, с языком. Он вынуждал меня чувствовать себя невероятно смущенной и разгоряченной, донельзя.
Мне хотелось продолжить поцелуй и в то же время разорвать контакт наших губ и языков. Настоящее сумасшествие.
Потом он пригласил меня в кафе, мы много болтали, я спрашивала о нем все больше. Мне хотелось знать подробности, я задала много вопросов по поводу него, его срока…
— Болтаем без остановки. Как насчет десерта, Малыха? — усмехается он и… пилит вилочкой потрясающе высокий шоколадный брауни, протянув мне кусочек своего десерта.
— Я только что слопала свой.
— А я не в силах справиться со своим, помоги… — просит он. — Я все равно поем его позднее, когда снова попробую твои губки и ротик…
— Боже, ты совсем… не стесняешься? Нас могут услышать те, кто сидят рядом.
— Но я правда хочу, — и он решительно мазнул шоколадным кремом по моим губам. — Хочу, чтобы ты взяла в ротик. Десерт.
А я подумала совсем о другом. Ох уж эти взрослые намеки, от которых между ног запекло.
— Так что с твоим сроком? Твой друг действительно написал на тебя заявление, когда ты… на спор угнал его машину?
— Это допрос?
— Я решила, что было бы неплохо узнать тебя поближе перед тем, как мы… ну… перейдем к следующему шагу. Если перейдем, — добавляю тихо.
— Воу. Теперь я просто обязан… — трет подбородок с щетиной. — Да, мой друг накатал на меня заяву. Он рисанулся мощной защитой и охранной системой, хвалился, что никто вскрыть не сможет. Я возразил. Мы поспорили. Я выиграл, он сел в лужу и не смог этого пережить. Для некоторых поражение — самое ужасное, что может случиться. Мне дали небольшой срок, благодаря связям семьи. Вот и все. Ну что, я слишком плохой для тебя, м?
Горю от его взглядов и намеков.
— Нет. Ты… Не плохой. Я бы даже сказала, что ты совсем не плохой, как оказывается. Но все равно… опасный, — признаюсь.
