Джеймсу тридцать пять, а он никогда еще не любил по-настоящему. Встречаясь с женщиной очень красивой, но холодной и расчетливой, он полагал, что она вполне подходит ему в жены. Однако судьба распоряжается иначе: в жизнь Джеймса вторгается Пейшенс, и он буквально теряет голову…
Когда зазвонил телефон, Джеймс не обратил внимания, ожидая, что трубку снимет секретарша или в крайнем случае ее нынешняя помощница — девушка с волосами канареечного цвета. Джеймс считал такое сравнение очень удачным, поскольку мозгов у девицы было не больше, чем у канарейки. Не говоря уже о неприятной привычке вздрагивать всякий раз, как он заговаривал с ней. Однако этим утром ни одна из женщин не сняла трубку. Телефон звонил не переставая, не давая сосредоточиться на сложном финансовом анализе, который он изучал.
Наконец это стало невыносимым. Вскочив, он прошагал до двери и распахнул ее.
— Почему вы не снимаете трубку?
Приемная была пуста, как и комнатка за ней с распахнутой настежь дверью.
Весь секретарский штат покинул его. Не приемная, а «Мария Селеста».[1] Включенные компьютеры мигали, факс выбрасывал листы бумаги, стопа писем лежала в ожидании подписи, но ни единой живой души, за исключением его самого, в офисе не было. Телефон продолжал звонить.
— Куда они, к черту, подевались? — Джеймс перегнулся через стол, чтобы снять трубку, иссиня-черные волосы упали ему на глаза. Давно пора было подстричься, но за всю неделю не выпало и минуты свободной. — Алло! — коротко произнес он.
Трубка помолчала с секунду, будто звонивший был обескуражен его нетерпеливым тоном. Потом грудной женский голос сказал:
— Я хотела бы поговорить с мистером Джеймсом Ормондом.
Джеймс тысячу раз слышал, как отвечала на телефонные звонки мисс Ропер, и сейчас более или менее следовал ее модели, хотя и не выдерживая ее холодного, четко модулированного тона. Скорее это был короткий рык:
— Кто говорит?
— Меня зовут Пейшенс Кирби, — ответила женщина, будто ожидая, что ее узнают. Потом добавила: — Впрочем, мистер Ормонд меня не знает.
Он это уже понял. Имя ничего ему не говорило, а если она представляла какую-то компанию, то так бы и сказала. И не стоило тратить на нее драгоценное время. Мисс Ропер должна была выпалывать сорные звонки, чтобы до него доходили только продуктивные. Пусть мисс Ропер и разбирается с ней, когда вернется.
— Перезвоните позже, — скупо посоветовал он, собираясь положить трубку.
Однако трубка взмолилась:
— А это не… Это вы, мистер Ормонд?
— Перезвоните позже, — повторил Джеймс. Его холодные серые глаза обвиняюще уставились на появившуюся в дверях секретаршу. В тылу плелась желтоволосая помощница.
Джеймс повесил трубку и раздраженно поинтересовался:
— Почему я должен тратить время, выполняя вашу работу? Где вы были?
Юная блондинка что-то проблеяла, как перепуганный ягненок перед волчьей пастью, и шмыгнула в свою каморку. И как мисс Ропер угораздило принять на работу эту полоумную?
Джеймс давно предоставил право мисс Ропер нанимать и увольнять секретарский штат, вполне доверяя ее суждению. Но здесь вышла явная промашка. Надо будет поговорить об этом, когда пройдет запарка. Эта девица убегает от него в такой панике, будто он родной брат Джека Потрошителя.
— Примите мои извинения, мистер Ормонд, — сказала мисс Ропер. — Девушки из административного отдела провожают Терезу. Мы только заглянули туда, чтобы вручить свои подарки. Вы знаете, она покидает нас сегодня…
— Я не знал… Я даже не знаю, кто это такая.
— Тереза Уорт. С коммутатора. Брюнетка в очках и с короткой стрижкой.
Описание пробудило в памяти Джеймса смутный образ.
— А, эта… Почему она уходит? Нашла работу лучше? Или вы ее уволили?
— Она ожидает ребенка.
Джеймс поднял брови.
— Она замужем?
— А вы не помните? Она вышла замуж в прошлом году, и мы отмечали это. Вы разрешили воспользоваться буфетом, чтобы устроить вечеринку.
— Да, помню, — холодно ответил Джеймс. После празднества помещения имели такой вид, будто еду разбрасывали по полу, а конфетти обнаруживалось прилипшим к самым неожиданным местам в радиусе целой мили. Уборщицы потом очень жаловались.
Мисс Ропер постаралась принять виноватый вид.
— Она уходит навсегда? Это не отпуск по уходу за ребенком? — спросил Джеймс.
— Нет, сэр. Они с мужем возвращаются в Йоркшир. Тереза не вернется.
— Тем лучше. До сих пор от нее были только хлопоты.
— Ее очень любят, — независимо возразила мисс Ропер. «Нравится вам это или нет», — добавили ее карие глаза. — И уверяю вас, мистер Ормонд, мы отсутствовали не больше минуты. Я попросила, чтобы коммутатор не пропускал звонков. Кто бы ни был виновен в том, что вас отвлекли, я прослежу, чтобы извинения были принесены лично.
— Не стоит беспокоиться. Я и без того потратил достаточно времени. Лучше проследите, чтобы это не повторялось.
— Не повторится, — вспыхнула она. Джеймс не помнил за этой всегда спокойной и аккуратной женщиной-воробышком такой раздражительности. Кареглазая, с каштановыми волосами, она всегда носила коричневые юбки и крахмальные белые блузки.
