Не мешай себе жить полностью

У тридцатидвухлетней помощницы юриста Фрэн, которая именовала себя королевой человекоугодия, было то, что я называю синдромом Чеширского Кота. Она сама сказала мне, что чувствует себя похожей на это замечательное сказочное существо из «Алисы в Стране чудес», то видимое, то невидимое, хотя улыбка его всегда видна. Фрэн часто улыбалась, во всех своих отношениях — с родителями, начальниками, друзьями и любовниками, — но на сеансе психотерапии ее лицо было искажено болью. «Кажется, я становлюсь все более и более невидимой, — призналась она. — Боюсь, однажды я вообще исчезну, но не знаю, как это остановить».

Многие люди, подобно Фрэн, так сильно заботятся о том, что о них думают другие, что теряют всякую связь с самими собой. Складывается впечатление, будто их путь к самооценке проходит через множество пунктов взимания дорожных сборов в виде мнения окружающих, и каждый раз, проезжая мимо, они платят за это частичкой своей идентичности.

Начнем с того, что у многих взрослых, приходящих ко мне на сеансы, детские воспоминания о себе не слишком отчетливы, зато они отлично помнят других людей. Они в деталях вспоминают, как мама и папа выглядели счастливыми или грустными, восторженными или изможденными, веселыми или злыми. Эти люди еще в детстве узнали, что верный способ чувствовать себя в безопасности — сделать что угодно, лишь бы сердитый папа или грустная мама улыбнулись, а, не дай бог, не разозлились еще сильнее или не впали в депрессию. Вместо того чтобы сосредоточиться на собственной жизнеспособности, инициативе и росте, их усилия направлялись на то, чтобы сделать свой дом более спокойным и менее опасным местом. Их ощущение самоценности с ранних лет определялось тем, что чувствовали по отношению к ним люди, от которых они зависели: когда родители казались счастливыми, они чувствовали себя ценными и достойными; если же родители выглядели несчастными, они чувствовали себя плохими и каким-то образом в этом виноватыми.