— Если честно, мне было очень трудно. Такое это все было не мое! — Он вздохнул. — А сколько ляпов, сколько ошибок я поначалу делал! Спустя какое-то время мне вдруг стало все равно. То ли я перетрудился, то ли выключился от напряжения, не знаю, но я перестал чувствовать, переживать, волноваться, жил как под наркозом. Пусто внутри! Мне стали неинтересны дело, люди, ничего не задевало, порой казалось, что я умер. В то время единственным, кто меня спасал был Тимка. Как он радовался, мой маленький, любому подарку, каждой новой вещи, которую я приносил! Он так встречал меня, когда я приходил с работы, как будто не видел месяц! Я как-то привез ящик апельсинов… если б ты видела его глазенки! Он никак не мог поверить, что все это ему, сложил ручки в замок, прижал к груди и недоверчиво, словно попал в сказку, спросил: «Папа это мне?» Когда я смотрел на него, у меня сердце разрывалось! У Тимки никогда не было дорогих игрушек, дорогой одежды и тем более ящика апельсинов! Только ради него я и держался, сказал себе: сдохну, но справлюсь! — Илья поперхнулся, но заговорил снова: — Однажды я проводил переговоры, надо было подписать важный для фирмы контракт. Я пришел на встречу в обычном для меня безразличном настроении, но, разговаривая, почувствовал, что что-то меня раздражает. Я собрался, проанализировал ситуацию и понял! Манера поведения тех, с кем я проводил переговоры, — барская пренебрежительность, презрительность и высокомерие. Я подобрался, разозлился, и я их сделал, Юлька! Я их так сделал, что весь снобизм сошел с них в один момент! Они только потом поняли, что подписали. И знаешь, я почувствовал такой кураж, такой интерес, что-то близкое к тем ощущениям, которые испытывал, когда занимался наукой. С этого все и началось. Я втянулся, мне понравилось, я нашел кайф в этой работе.
Юлька слезла с высокого стула, предложила:
— Давай я чай налью.
— Налей, — согласился Илья, — и пойдем в комнату.
Юлька разлила чай по чашкам, положила лимон и сахар в чашку Ильи, и они пошли в комнату.
— Пей!
— Ты боишься, что я напьюсь? — понял он все ее действия. — Мне твой чай не поможет, я уже пьяный.
— А говоришь очень трезво, — не согласилась с ним Юлька.
— Это обманчивое впечатление. Если бы я был трезвый, я не стал бы с тобой откровенничать, — улыбнулся Илья и отпил чай.
— Ну, не так уж ты и откровенничаешь, — с сомнением посмотрела на него Юлька, — рассказываешь, как тебе досталось за эти годы. Откровения — это когда человек рассказывает о внутренней боли, о тайном и сокровенном.
Илья несколькими большими глотками допил чай, поставил чашку на стол и предложил:
— Тогда давай начнем с тебя. — Он показал рукой на «Поиск». — Расскажи, что так сильно мучает тебя, если ты это нарисовала?
— Ты снова переводишь разговор на меня! — воскликнула Юлька.
— Юлечка, — невесело усмехнулся Илья, — зачем тебе откровения не очень молодого выпившего мужика?
— Наверное, затем, что это не чужой мне мужик, — упрямо заявила Юлька, — и ему плохо, и ему, как и каждому человеку, надо выговорить свою боль, чего он не позволял себе делать никогда, насколько я понимаю!
— Спасибо, Рыжик, за участие, — растроганно улыбнулся Илья. — Но скажи мне, ты молодая, красивая, здоровая девушка, у тебя замечательные родители. Ты талантлива, у тебя есть любимое дело, прекрасные перспективы впереди. Что в тебе такое, если ты излила это в своей картине? Какая боль мучает тебя?
Юлька молчала. А что говорить? Признаться в безнадежной любви к нему?
Так он знает, да и что изменится от ее признаний? Ничего — он ее не полюбит так, как ей мечтается, не станет относиться к ней как к женщине.
Но Илья был товарищем упорным.
— Я полагаю, это несчастная любовь? — настаивал он.
— А тебя? Что мучает тебя? — Юлька вернула ему все его слова. — Ты здоровый, красивый, сильный, молодой, богатый, успешный, у тебя все родные живы-здоровы, замечательный сын Тимошка, интересная работа и перспектива. Почему же тебе так плохо? Тебя мучает несчастная любовь?
— Мучает, — почему-то признался он и усмехнулся.
— Но почему? — удивилась Юлька. — Ты свободный мужчина, женись на ней — и все дела! Или она тебя не любит?
— Наверное, любит, но не той любовью, о которой мы говорим, — тяжело и коротко вздохнул Илья.
Ох, как больно ей было это услышать! Какого черта она так настойчиво вызывала его на откровения?! Зачем, ну зачем ей знать, что он кого-то любит, зачем добавлять себе ранений и шоковых терапий?!
Илья взял бутылку, которую принес из кухни вместе с чаем, разлил в рюмки коньяк.
— Давай, Рыжик, лучше выпьем.
— Нет, — отказалась Юлька, с трудом сдерживая злые слезы. — Мне уже достаточно, я опьянела.
— Ну, раз опьянела, признавайся, кто тебя так обидел? — сел Илья на своего конька. — Что у тебя за такая несчастная любовь?
