– Результаты будут приходить вам на электронную почту, – деловито сообщает врач, когда меня заканчивать «разбирать по косточкам».
– Спасибо. Буду ждать. У меня овуляция через…
– Вы говорили. Результаты будут готовы раньше, не волнуйтесь. И вообще… Мы рекомендуем, в случае отсутствия противопоказаний к зачатию, уехать из города и…
– Как это уехать? – вспыхиваю я. – Зачем?
– Чтобы заняться делом, женщина, – все так же бесцеремонно отвечает она. – И не отвлекаться на работу, уборку и прочие… Ненужные в данной ситуации хлопоты. У вас нет времени. А ребенок нужен позарез. Вы согласны?
– Конечно, я согласна. Просто не думала, что потребуется еще и уезжать.
– Ну а как вы тогда расслабитесь? Вам с вашим… донором нужна смена обстановки и положительные эмоции. Свежий воздух, горы и море свободного времени.
– Спасибо, мы подумаем, – сухо бросаю я и вылетаю из кабинета. Щеки пульсируют, а сердце больно толкается в груди. Уехать! Я думала, Никита приедет ко мне домой и…
– Злата! – окрикивает он меня, выходя из другого крыла отделения. – Я закончил. Ты как? – произносит он вкрадчиво и легко сжимает мое плечо.
– Разобрали по косточкам, – вздыхаю я. – Еще эти дурацкие вопросы в анкете. А врачи, похоже, привыкли.
– Да. Злата, знаешь, что мне предложил врач?
«Господи, только не это… Неужели, как и мне – уехать туда, где «свежий воздух, нет кастрюль и уборки и ничего не отвлекает от дела»?
– И что же?
– Уехать на нейтральную территорию. Как ты на это смотришь?
– Отрицательно, – фыркаю я. – Мы делаем это ради Никитушки – ты сам говорил. Поэтому вся эта… романтика ни к чему.
– Нам нужен результат, Злата. Врач прав – рабочая суета и быт – все это не будут способствовать расслаблению. Ты даже сейчас взвинчена, как… Как…
– Хорошо, Гончаров. Уедем, если надо, – вздыхаю, не в силах спорить.
– Как тебе Красная поляна?
– Никита! – возмущаюсь я. – Давай дождемся результатов анализов? Может, у нас все не так радужно, как мы думаем.
– Все там замечательно. Я уверен. Ну что… В «Шоколадный пончик»?
– Ты можешь отвезти меня домой, я позавтракаю там и…
– Одевайся, Белоцерковская. И не спорь… Нам поговорить надо.
Никита.
Она медленно мешает сахар в чашке, опустив взгляд и прикусив нижнюю губу, а я с трудом сдерживаю растущий внутри ураган. Во мне мешаются желания извиниться за прошлое и обвинить ее в укрывательстве сына. Глубоко дышу, прогоняя обиды, и приосаниваюсь, словно мне предстоит сдать экзамен на человечность. Мужик я, в самом-то деле, или слизень?
– Злата, прости меня, – выдавливаю хрипло, неловко касаясь ее рук.
Златка одергивает их, словно обжегшись. Черт… Неужели, я настолько ей неприятен?
– Не знаю, Никит… – все так же смотря куда угодно, только не на меня, отвечает она. – Ты трусливо сбежал, оставив меня одну. Я потом… Я поняла, что жду ребенка и даже сообщить тебе не смогла.
– Прости… Я был уверен, что этот мерзкий тип… Вадим, кажется, сделает все, чтобы выставить крайним меня. Тогда все пошло бы прахом – Америка, мои мечты…
– Конечно, – остервенело разламывая стик сахара, произносит она. – Твои мечты куда важнее, чем… Чем…
– Прости, – повторяю, как попугай. – Я струсил. Я был неправ, Злат. Если бы ты знала, как я жалел о своем поступке. Я ведь…
– Удалился из соцсетей, выбросил симкарту, да, Ник? И как, по-твоему, я должна была сообщить тебе о беременности? – надтреснуто произносит Злата.
– Ты бы могла найти Степку! Боже, что я несу… – замолкаю, встречая ее гневный взгляд. – Злата, я все сделаю для Никитушки… Все, что смогу и даже больше. Я…
– Ладно, Никит. Ни к чему этот разговор… Слишком больно. И ничего не исправишь уже. Так что…
Официант прерывает наш разговор, расставляя на столе тарелки с шоколадным фонданом и сырниками.
– Злата, я помогу твоему папе. Расскажи, сколько ему дали, какая статья и… Все подробности. Где он сидит?
Злата словно скукоживается. Втягивает голову в плечи и опускает взгляд. Понимаю, ей стыдно… И до чертиков больно… И ей гораздо больнее окунаться в прошлое, чем мне… Нутро заполняет холод при мысли о том, через что ей пришлось пройти. Мне ведь никто ничего не говорил… Наверное, дело Белоцерковского держалось в строгом секрете, потому что никакой информации в интернете я тогда не нашел… И наивно решил, что Леониду удалось откупиться от тюрьмы. Признаться честно, ему ничего не стоило этого сделать.
– Исправительная колония номер девять. Хадыженск, – неловко произносит она. – Мошенничество в особо крупных размерах, использование служебного положения в личных целях… Не помню точно.
– Ты часто с ним видишься?
– Нет. Я могу приезжать к папе раз в месяц на краткосрочное свидание, но… Никит, я живу скромно, работаю в ДДТ, да и у бабули маленькая пенсия. Не приеду же я с пустыми руками? – словно оправдывается она. – Я несколько месяцев коплю деньги, чтобы купить папе белье, сладости, консервы, вкусности всякие…
Вскидывает на меня взгляд, полный нерастраченной боли. Я лишил ее своей поддержки… Я – гордец с амбициями и глупыми мечтами. Слабак, что променял Злату на Америку, программирование и… Габи. Я предатель…
– Понимаю.
