– Правильно, что не рассказал про жену, – читает мои мысли Роб. Складывает наушники в контейнер и застегивает куртку. – Ни к чему Леониду знать подробности. И про второго ребенка молчи. Забеременеет, тогда и скажешь.
– Роберт, ты чертовски проницателен. Не хочу прослыть лгуном и аферистом, но… Про Габи все-таки скажу. Мы с Моисеем поедем в тюрьму на следующей неделе.
– Смотри сам, но это оттолкнет Леонида от тебя.
– Он взрослый человек и все поймет, Роб. Шесть лет прошло. Я жил в другой стране.
– Ладно, Ники. Отдыхай. Ты сейчас куда?
– Пока домой. Завтра соберу вещи и съеду. Риелтор нашел мне квартиру на Набережной с видом на море. Шестнадцатый этаж и окна во всю стену. Красота…
– Да уж… Добро пожаловать в ряды холостяков. Я решил никогда не жениться, Ник, – со вздохом отвечает Роб. – Все они… Лгуньи и интриганки. Конечно, кроме твоей Золотко.
– Иди к черту, Роб.
Вхожу в темный дом незамеченным и падаю в кровать, едва раздевшись. Утром просыпаюсь от звонка будильника. Я не был на работе неделю. Меня ждут в офисе, ждут в больнице… Ждет сынишка, Злата, мама, Степа… Встаю под обжигающие струи душа, быстро моюсь и одеваюсь в строгий костюм. Встречи с партерами, риелтором и управляющими никто не отменял. Габи еще спит, когда я спускаюсь в столовую. Зинаида Петровна одаривает меня тоскливым взглядом и кормит домашним завтраком.
– Я завтра переезжаю, Зинаида Петровна. Адрес пришлю в сообщении, – сообщаю, не глядя ей в глаза.
– Сюда надо приезжать? Эта ваша… меня не жалует.
– Не знаю. Спрошу у нее позже. Вы мне очень нужны.
– Я с радостью, Никита Федорович, вы же знаете? Буду вам помогать, как и раньше.
Она расспрашивает про Никитушку и Злату, а я виновато отмахиваюсь, чувствуя, что не готов к расспросам о своей личной жизни. Не готов объявить их моей семьей прямо и без стеснения.
Полный задумчивости, решаюсь сначала ехать в больницу. Переношу утренние встречи на более позднее время, сгорая от желания увидеть ее… Не сдерживаюсь и покупаю в книжном магазине ее любимый любовный роман с детективным сюжетом. Паркуюсь на больничной парковке и спешно вбегаю на этаж, неся с собой запахи улицы и озона.
– Привет, – бросаю, успокаивая дыхание.
– Привет. Я думала ты и сегодня не придешь, – поджимает губы Злата. Оглядывает меня любопытным взглядом и краснеет. Знаю, что костюм мне идет. Да и вообще…
– Ревнуешь?
– Вот еще, – фыркает она. – Никитушка о тебе спрашивал, вот и все. Я могу тебя вообще не видеть, Гончаров. И я…
– Я знаю, что ты меня ненавидишь, – произношу почему-то. Смотрю в ее растерянные глаза, в которых плещется нескрываемое волнение за меня и капелька неприязни… Всего лишь капля, но я указываю на нее. Тычу Златку в непрощение, как нашкодившего котенка. Чего я хочу услышать в ответ?
– Ненавижу, – неуверенно отвечает она. Сглатывает, словно давится словом и отходит в сторону, к еще спящему сыночку.
– Злат, я книгу тебе купил. И вчера я ездил к твоему папе в тюрьму, поэтому не смог приехать. Извини, если доставил…
– Никит, прости меня. Я не должна была так говорить. Это… Это жестоко. Ты отец моего сына и… – ее подбородок дрожит, а глаза поблёскивают.
Она скучала… Волновалась, ревновала – что угодно, но не ненавидела. Беспокоилась, благополучно ли я доехал, гадала, не помирился ли с женой?
– Я привык. И не обижаюсь. Так что забей, – снимаю пиджак и расстегиваю верхнюю пуговицу воротника.
Черт, а я просто устал… От недосказанности и проблем. Он непрощения и непонимания.
– Извини, – тушуется она. – Все равно, это… неправильно. То, что я так сказала.
– Ты же не скучала, Злат. Амиран не давал тебе скучать? Ты ходила с ним на свидание в парк?
– Да, и что? – вскидывает она ресницы. – У каждого из нас своя личная жизнь. Мы же договорились, что…
Не знаю, что на меня находит? Я не видел ее всего сутки и схожу с ума от тоски и радости встречи… Злюсь на ее слова и едва сдерживаюсь, чтобы не утонуть в пучине ревности. Переживала за меня и гуляла с Амираном по парку… Целовалась с ним и думала обо мне… Пусть скажет мне все в глаза, что ненавидит. Повторит гребаные слова или навсегда забудет их.
Подхожу к Злате почти вплотную и слегка сжимаю пальцами ее подбородок. Приближаю девичье лицо, чувствуя на своем виске испуганное горячее дыхание.
– Ненавидишь, значит?
– Прости… Я ошиблась. Ты сам начал, а я… Я была неправа.
– Скажи, что я тебе не нужен, Злат. Что ты не думала обо мне, не переживала, не ревновала и… Черт.
Обнимаю девчонку и впиваюсь в сладкие губы, как ошалевший маньяк…
Злата.
И что на меня находит? Чудовищное волнение за Ника, беспокойство, ревность, страх – все смешивается в гремучий коктейль эмоций. Они будоражат душу, словно выворачивают ее наизнанку и… выплескиваются наружу гадкими словами… Зачем я это сказала? Отцу своего ребенка и тому, кто делает для меня больше, чем… все на свете?
