— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила тихо, не сопротивляясь, когда Мирослав начал мять мою грудь. В промежность упиралась увесистая шишка. Он хотел меня? Или думал о ней? Я жила в постоянных сомнениях, поэтому не могла расслабиться и достичь оргазма. Да, я уже год не кончала с мужем.
— Хочу тебя, Янчик, — сдвинул ластовицу трусиков и пощупал меня внизу. Нахмурился, затем облизнул два своих пальца и раздвинул сухие складки, сдабривая влагой. Тело среагировало — я стала мокрой, но возбуждения не было в голове, только иррациональный страх.
Я обняла его и поцеловала в губы, глубоко и отчаянно. Я очень любила своего мужа. Я очень хотела ему верить. Я доставила ему удовольствие. Мир уже много месяцев не чувствовал меня и не понимал, что его оргазм случился под аккомпанемент моих немых слез…
В субботу я поехала в гости к маме: она срочно требовала меня к себе, как и внука. Мир ехать отказался. Здесь у нас некоторая солидарность: он не любил бывать у моих родителей, а я у его. За исключением важных мероприятий и памятных дат.
Мама с отцом в разводе: прожили вместе двадцать лет, потом он встретил женщину. Конечно, моложе, куда без этого. Я была на стороне матери, какое-то время не общалась с папой, но время все лечит. Теперь даже они стали друзьями. Именно поэтому она была против моего замужества с разведенным мужчиной, и плевать, что он один из самых богатых людей в городе.
Родители уже тринадцать лет как разведены, а отец повадился к бывшей жене ходить: чай, кофе, поговорить, старое вспомнить. Нет, для нее чужой муж, да еще и бывший свой, табу. Но она не хотела такого для меня: чтобы мой бегал к первой жене и вспоминал с ней дела давно минувших дней.
— Я вас заждалась! — мама открыла дверь. — Ромка ну как вырос за неделю! — обняла внука.
Сын первым делом побежал тискать кота Бориса, маминого спутника жизни, здорового мейн-куна, ну а мы отправились на кухню чай пить.
— Что зять? — приподняла бровь. — Прячется от тещи?
— Мам, ну хватит, — устало произнесла. — Ты Мира в последнее время вообще доконала…
— А чтобы нет! — воскликнула, но тут же поумерила пыл, все-таки Рома не такой уж и маленький, многое понимал и не стеснялся уточнять у взрослых. У своего папы, например… Именно так Мирослав узнал, что он — собака на сене. — На тебе лица нет. Где моя счастливая умница-дочь?
— Да… — взяла большую керамическую кружку. — Опять его бывшая… Звонит по поводу и без. То доставку оформить не может, то кран у нее потек… А Мирослав такой сантехник, ага, — прикусила губу.
— Он же ей алименты платит и не слабые, наверное, хотя Николь с вами живет столько же. Что, некого нанять решить бытовые вопросы?
Я только пожала плечами. Сколько раз задавалась этим вопросом? Миллион. Я в их финансовое взаимодействие не лезла, меня и сына муж не обижал: Мир вообще не скряга, но в курсе, что он обеспечивал Лику от и до: она же мать его дочери!
— Разводись с ним, — мама села рядом и тяжело вздохнула. — Пока молодая еще. Эта стервоза не даст вам жизни. Тебе ведь тоже причитается за столько лет и сына.
— Мама! — воскликнула я. — Ты реально думаешь, что мне деньги нужны?
— Нет, не думаю, — едко парировала. — Знаю, любишь его. Только я сама через развод проходила: чем позже, тем труднее. Если бы твой муж дорожил тобой, то не бегал бы к бывшей! — и включила телевизор. — Вот, сериал попался, сохранила.
Я перевела взгляд на экран: комедия, глупая и с туалетным юмором, а в одной из ролей — Лика Полянская, бывшая жена моего мужа. Красивая, яркая блондинка. Привлекательная и сексуальная — это отрицать глупо. Только возраст уже подходил к тому порогу (она всего на два года младше Мирослава, а ему тридцать восемь стукнуло), когда играть тупых блондинок, студенток, молодых и голодных покорительниц большого города не выходило достоверно. Лика не сменила вовремя амплуа, и карьера схлопнулась. Вероятно, поэтому решила вернуться в Петербург: взяла на себя материнские обязанности, но просто мамой быть скучно, хочется еще и женой. Женой Нагорного Мирослава, отца ее дочери.
— Мам, я не могу просто взять и уйти на основе домыслов. Так не бывает. Это мой муж, у нас сын, семья. Мир заботится о нас, говорит, что любит. Я верю, что он не изменяет мне. Даже с ней…
— Возможно, — согласилась мама. — Пока, — но была неумолима.
— Если это случится, то я потеряю только мужа. Если это все-таки произойдет, значит, мне он никогда не принадлежал.
Следующую неделю Николь была с нами. Поскольку она училась в школе, где я была директором, на мне было отвезти и привезти ее. Раньше это было не нагрузкой, а приятным времяпровождением: мы общались, смеялись, слушали музыку. Николь просвещала меня относительно новых исполнителей, блогеров и прочей шелухи. Теперь мы ехали молча: она недовольная, а я в своих мыслях. Не знаю, может, ее мать обрабатывала, или я реально делала что-то не так? Но наши отношения явно испортились.
— Ники, а зачем ты папе сказала, что я тебе с кремом не помогла? — спросила, когда уже парковались у школы.
Она вздрогнула, посмотрела на меня со смесью испуга и дерзости.
