— Мир, да ты двоеженец хренов, — Артур был спокоен и даже пытался стебать моего мужа. Пока мужа. — Ну проказник! Кто бы мог подумать!
— Завали ебало, — Мирослав пытался отцепить меня от себя, чтобы не зашибить ненароком, но я буквально повисла на нем. Как та самая обезьянка.
— Артур, уходите, прошу…
— Иди сюда! — Мир надвигался. — Без второго уха останешься. Да отпусти ты меня! — сжал мои плечи, но я только сильнее стиснула его шею и длинной ногой обвала его. Еще шаг, и мы вместе упадем.
— Артур, пожалуйста!
— Только ради вас, Яна, — и зевнул. — Но я надеюсь на продолжение. — Я моментально вспыхнула. — Приятно оставаться.
Я проводила взглядом широкую спину и наконец отлипла от Нагорного. Он бросился вслед за своим врагом.
— Мир, перестань! Ты не имеешь права! — схватила его за руку.
— Что?! — он повернулся и пошел на меня. — Ты вообще охренела! Ты что творишь!
— А что, собственно, произошло?! Ты спишь с Ликой, а я не могу дать привлекательному мужчине поцеловать себя?!
— Ты моя жена!
— А ты мой муж и что? — воскликнула, поражаясь его непробиваемой уверенности, что можно только ему.
— Ты сама от меня ушла! Но пока мы официально женаты…
— Через неделю не будем! — мы начали орать, привлекая все больше внимания.
— Слушай, а как я должен реагировать? — со свистом сквозь зубы. — Может, помочь тебе трусы снять и ноги раздвинуть, а ему на член гондон надеть и объяснить, как правильно тебя трахать?! — ядовито закончил.
Я дала мужу пощечину. Осаживающую и приводящую в чувства.
— Не смей так со мной разговаривать, — выдохнула в разъяренное лицо. — И оскорблять не смей, — ткнула пальцем в грудь. — И вообще, — осмотрела с демонстративным недоумением, — с чего ты взял, что знаешь, как правильно меня трахать? — выстрелила словом и развернулась, гордо убегая в ночь без верхней одежды, но не испытывающая холода. Наоборот, все во мне пылало праведным гневом. Совсем уже охренел! Действительно двоеженец! Если б я имел двух жен!
— Стоять, — поймал меня где-то в зарослях декоративного можжевельника. — Что ты хочешь этим сказать? Тебе плохо со мной было?
— Да! — вздернула подбородок. — Да, да, да!
Мирослав
Я смотрел на нее — гордую, злую, красивую, невероятно возбуждающую, — и не мог поверить, что это правда. Удар по самолюбию такой же болючий, как и по яйцам.
— Что, девять лет терпела и мучилась? — схватил за обнаженные плечи. Яна дрожала. Я скинул смокинг и надел на нее. С залива дул ледяной ветер: он должен был остужать голову, но меня трясло от огня, разгоравшегося внутри.
— Почему девять? Год.
— Год?
Я не понимал. Я типа стараться перестал?
— Да, наш последний год. Ты думал о ней, когда был со мной. Я не чувствовала тебя и не…
— Кончала, — договорил за жену. Моя взрослая, такая умная и серьезная Мудрёна. Намудрила же ты, девочка…
— Нет, Яна, — привлек к себе, не позволяя оттолкнуть, — это ты думала о ней, — поднял острый подбородок, чтобы заглянула мне в глаза. — Твоя умная головка не давала мне любить тебя, как нужно… — мягко прикоснулся к ее губам, по нарастающей усиливая давление.
— Мир… — пыталась отстраниться, задыхалась, но сопротивляться было бесполезно — вызов брошен. Столько эмоций: нам обоим просто необходимо это — близость, секс, трах. Как угодно называйте, но это нужно нам обоим!
Пиджак давно упал, соленый ветер хлестал плечи, с неба обрушился навязчивый дождь, а мы целовались, как два подростка, не помнившие себя от желания. Я за ягодицы приподнял жену, насаживая на свой пах, наглядно демонстрируя: я хочу ее! Именно. Сейчас есть только мы. Двое. Я и она.
— Ах ты дрянь! — голос с визгливыми нотками пробился сквозь туманную дымку возбуждения. Лика. Ну пиздец! Попал. как хуй в рукомойник!
Яна встрепенулась и резко оттолкнула меня, прикоснулась пальцами к губам и смотрела каким-то парализованным взглядом. Словно не понимала, где она и почему в принципе здесь очутилась. В эпицентре ревнивого скандала с собственным мужем.
— Я тебе устрою! — Лика рванула к Яне, но я перехватил, не давая острыми ногтями дотянуться до жены.
— Прекратить истерику, Лика! — цедил сквозь зубы. Я уже слышал голоса, скоро эта кошачья драма в моно исполнении станет достоянием общественности и превратится в грандиозный скандал.
— Нагорный, — Яна, очевидно, пришла в себя, — ну и подлец же ты… — столько горечи в голосе. Это я допустил. Я поставил ее в такую ситуацию.
— Да ты сама продуманная сука! — кричала Лика. — Благородная Яночка! — дергалась и пыталась достать соперницу. — Я устрою тебе сладкую жизнь!
— Да закрой ты свой рот! — встряхнул хорошенько и, повернувшись, увидел только удаляющуюся спину жены: окликнуть, побежать, остановить. Объяснить… Только что здесь скажешь? Что я мудак, который реально стал собакой на сене?
— Как ты здесь оказалась? — еще раз встряхнул, чтобы перестала орать гадости в адрес моей жены. Вот куда Яна сейчас? В одном платье и туфлях. Простудится же. Черт… Черт! Черт! Твою мать, ну что же за дрянной вечер!
