Мне и Марина звонила: хвасталась и благодарила одновременно. Была уверена, что это по моей просьбе. Ну и сетовала, что я такого мужика проворонила. Но она почему-то уверена, что я могла бы снова стать его женой: если мужчина не жалел на женщину никаких денег, значит, любит. Мачеха не понимала, что не все можно измерить деньгами, а для Мирослава финансовый вопрос вторичен.
— А я знаю, — рассмеялась Оля и несколько раз поцеловала воздух у моего лица. Я отмахнулась.
Больше мы о Нагорных не говорили. Допили кофе, поморозили носы и разошлись. Я пошла за сыном. Воспитатель не звонила, значит, сопли ему сегодня не мешали.
— Привет! — обняла своего красавчика. — Как ты себя чувствуешь? Как носик?
— Холосо, мне папа пшикнул, и тепель дышит носик.
— Папа приезжал? — я удивилась. Сегодня не его день.
— Ага, я не спал. Мы кушали в лестолане.
— Рес-то-ран, — проговорила по слогам четко. — Повторяй.
— Рес-то-лан!
— Ну почти, — поцеловала сына.
Всю ночь я думала о предложении Каминского. Может, сходить? Я педагог и не раз принимала на работу психологов, а сама не была ни разу. Это ведь опыт, а опыт — это полезно. Ведь Артем во многом оказался прав…
Утром я записалась на прием. Меня ждали в шесть часов в реабилитационном центре психологии и психиатрии. Я приехала. Нервничала в приемной. Поскольку этот центр — детище Каминского, то он был главным врачом, а пациенты сплошь знакомые все лица: я делала вид, что не знаю их, а они — что впервые видят меня. Какие, оказывается, мы все искалеченные.
Пока ждала, ознакомилась с прейскурантом цен и выпила чай с мятой. Очень недешевые эти психологи, а сексологи еще дороже.
— Яна Николаевна, прошу, — меня пригласили войти.
— Собирались сбежать? — с ленцой поинтересовался Артем Владимирович.
Уже собиралась. Практически одной ногой мысленно на улице была.
— Да, — ответила честно. Ложь он распознавал. — Цены у вас кусаются.
— Мне кажется, вы можете себе это позволить, — помог мне присесть в удобное кресло. — Если мы сойдемся характерами, то сделаю вам скидку.
— И как мы должны сойтись? — настороженно поинтересовалась. Я не очень понимала, как работать с сексологом: рассказывать о своих опытах и ждать умных советов, или практические занятия тоже будут?
— Яна, думаю, нам проще будет общаться более неформально, — начал деловито. — Я редко беру пациентов по этому профилю и только женщин.
— Почему? — вырвалось на автомате.
— Потому что я люблю женщин, — признался расслабленно. — Мне нравится, когда женщина прекрасна, уверена в себе, сексуальна. Увы, не в каждой есть сила стать женщиной во всех смыслах без перекосов в одну сторону. У вас есть?
— Не знаю, — ответила после нескольких секунд раздумья.
— У нас будет десять сеансов: беседы и задания. Но должен предупредить, что моя методика может показаться шокирующей и вопиюще непристойной.
Я изумленно вздернула бровь, а он даже ухом не повел.
— Это мой метод. Если вы соглашаетесь, то назад дороги нет. Но, гарантирую, после этих десяти сеансов ты никогда не будешь той, кому позволяют себя любить.
Последняя фраза задела за живое. С Мирославом так и было. Наверное. Он не говорил, а я не могла заявить это на сто процентов, тем более, после некоторых его действий. Но отчасти это в любом случае было: я не была для него единственной, а он был для меня целым миром.
— Я согласна, — ответила тихо. Мы подписали договор с клиникой и обоюдное соглашение о неразглашении врачебной тайны со стороны Каминского и профессиональной — с моей. Видимо, его метод какой-то особенный, раз охраняли его бумажкой с подписью и тремя печатями.
— Начнем завтра, — он поднялся. — Я позвоню, когда сочту нужным.
— Вы сочтете? — не много ли платный доктор себе позволял?!
— Мы лечимся по моим правилам, госпожа Нагорная, — не удивлена, что навел справки. Я тоже почитала о его семействе. Артем предложил мне руку, помогая подняться. — Хотя можно начать и сегодня. С минета. Ты любишь сосать, Яна?
— Что?! — возмущенно вырвала руку. А не охренел ли товарищ сексолог?!
— Вполне стандартный вопрос, — привлек к себе и чуть надавил на плечи. От Каминского пахло чем-то свежим и острым, даже голова кружилась от сочетания перца и дождя.
— Отсосать тебе? Да пошел ты нахер! — вскинула руку для пощечины, но он перехватил. — Характер есть, — довольно улыбнулся. — И страстность тоже, — смотрел в мои глаза вполне профессионально, без пошлых намеков. — Не такая уж ты и пресная, Яна Николаевна, — отпустил меня, совершенно ошеломленную резкими перепадами температуры по палате.
— Вы не врач, вы придурок! — заявила в сердцах и стремительно бросилась к выходу.
— До завтра, — напомнил про сеанс. Я показала ему средний палец.
Только в машине поняла, что Яна Николаевна Нагорная, педагог со стажем, показала взрослому человеку фак! Долго смеялась. Это были яркие эмоции, но не такие, от которых хотелось оскорбленно плакать. Когда Каминский позвонил, я ответила…
Мирослав
