Николь кивнула. Таксисты реально сажают детей одних?! Я недовольно покачала головой. Раз она здесь, значит, лишних вопросов ей не задавали. Ох, чую, аннулирует Мирослав ее карту с карманными деньгами!
— Они ругались, — тем временем делилась Ники. — Я услышала. Папа высказывал ей, что она не приехала, когда у Ромы кровь пошла. Я ведь ей позвонила, думала… — посмотрела на меня растерянно. — Она сказала, что ей все равно… — сглотнула слишком громко. — Сегодня я услышала, что и на меня все равно. Мама не хотела меня рожать. Ее папа заставил, — делилась со мной откровенно. Я испытала шок от признания. Многое могла подумать, но не это.
— Николь…
Что сказать? Не хотелось выглядеть чересчур правильной, хорошей, положительной на фоне хреновой Лики. Мне это не нужно. Я не собиралась никого тыкать носом в неправильный выбор, тем более Полянская — мать, какая-никакая, но мать. Сегодня они ругаются, а завтра могло произойти что угодно.
— Возможно, ты не так поняла? — я не защищала Лику, но даже мне не хотелось верить, что можно не любить родного ребенка.
— Ты вернешься к нам? — неожиданно сменила тему разговора Ники. — Папа любит тебя. Сейчас я это ясно вижу. Она… Ну… Мама. В общем, она сняла ваши свадебные фотографии, а папа снова повесил на стену, смотрит…
Я снова была поражена. Который раз за последние десять минут? Да и не любит меня ее папа… С чего вообще взяла? Фотографии… Разве это что-то значит…
Я максимально не отреагировала на уверенное заявление Ники. Оно взволновало меня, но не нужно ей снова вмешиваться в дела взрослых.
— Они с ней давно не живут вместе. Он ее не любит. Я сама слышала это, — рассказывала Ники.
— Николь, — начала осторожно, — дело не во мне, просто у твоих родителей уже не получалось. Они разошлись задолго до нашего знакомства с твоим папой. Чувства ко мне здесь абсолютно ни при чем. Если они вообще есть.
— Ты думаешь, нету? — спросила слишком по-взрослому.
— А это уже неважно. У каждого из нас своя жизнь…
В дверь позвонили, и мы обе повернулись к выходу. Наверняка, Мирослав.
— Извини, — поднялась и отправилась встречать.
— Яна, — Николь на секунду схватила меня за руку, — не говори папе про наш разговор. Ему не нравится, что я лезу в дела взрослых. Пожалуйста.
— Конечно, — поспешно кивнула. — Это девочкин секрет.
Рома с щенком, естественно, меня опередили.
— Папа, а у нас Губик и Ники!
Я улыбнулась, наблюдая исподволь, как щенок лизал Миру пальцы, все смеялись. Так по-домашнему. Он стоял у двери, не разувался, не проходил в дом. Теперь практически всегда. Я боялась и хотела, чтобы он вошел. Мир больше не перешагивал черту: ни эмоционально, ни физически.
— Привет, Яна, — заметил меня. — Где она? — совсем негромко.
— Привет. На кухне. Все только пришли, не ужинали… Может, покормить детей?
Можно сказать, что я так завуалированно приглашала и его к столу. Возможно, был смысл всем вместе поговорить? Чтобы Николь увидела, что мы с ее отцом отныне только родители, не больше. Мы действительно сейчас что-то меньшее, чем даже неделю назад.
— Мы поедем, — ответил Мир. — Нам с Ники нужно кое-что обсудить… — он выглядел морально измученным. Не весь, только глаза.
Наверняка, ссору с Ликой. Понятно, что мне об этом знать не положено. Он не будет делиться и просить совета. Ведь Николь не мой ребенок.
— Скоро ты станешь совсем большим, — на Рому посмотрел с улыбкой. — Такой праздник тебе закатим, ух! — и подмигнул мне. Да, мы обсуждали его вместе. Мирослав пусть и по-деловому, но спрашивал моего мнения. На мне была организация праздничного угощения и спокойной развлекательной части; с него картинг, адреналин, веселье. Оплата тоже. Для детей Мирослав и Луну с неба достанет.
— Пап, можно Губик со мной останется?
Мирослав на секунду растерялся и бросил на меня вопросительный взгляд. Но я даже ответить не успела…
— Завтра будешь с Губиком играть. Можешь даже в кровать взять. Пусть мама отдохнет после работы.
— Мам? — Рома повернулся ко мне. — Можно?
— Папа ведь сказал, — оспаривать авторитет друг друга — плохая идея. — Позови Ники, и посадите щенка в переноску.
Мы остались в тишине. Не потому, что были в ссоре или обижены, но, кажется, нам больше не о чем говорить. Вроде бы есть общие темы, но не было острых вопросов, нас связывавших. Я хотела спросить про Николь, но не чувствовала, что вправе лезть к бывшему мужу в душу. Теперь каждый жил своей жизнью. Он своей, я своей. Вроде бы это то, к чему я стремилась. Но почему-то все чаще хотелось сказать «но».
— Как дела? — все же поинтересовалась.
— Нормально. Как видишь… — устало потер переносицу.
— Может, зайдешь? Ты теперь всегда в дверях будешь стоять?
Мирослав перевел на меня стальной, но с нотками удивления взгляд. Вроде как держится в рамках, мной самой оговоренных, а я…
Как странно: я так упорно хотела, чтобы бывший муж отстал, исчез, не отсвечивал, но когда он сделал это максимально — довольна не была. Видимо, связь в девять лет не разорвать так просто. Мне, похоже, тоже не хватало нормального общения с Мирославом. Теплого и человеческого.
