— Он был твоей первой любовью? — с нотой ревности спрашивает Глеб.
Еще недавно я считала, что да. Первой юношеской любовью.
Но теперь я вовсе не уверена в том, что вообще любила Антона. Ведь я не испытывала к нему и сотой доли того, что чувствую к Глебу. С ним мне хочется слиться в единое целое и никогда не расставаться. А от Антона, наоборот, хотелось держаться подальше.
Если бы не папин наказ, я, возможно, и не вышла бы за него замуж.
— Я не уверена, что любила его, — признаюсь Глебу. — Пожалуйста, давай больше никогда не будем о нем говорить.
— Хорошо, — отвечает он каким-то отрешенным голосом. — Как бы то ни было, я рад, что вы с ним не сошлись характерами…
Он снова целует меня в висок, а я стараюсь стереть из памяти всколыхнувшиеся воспоминания о бывшем муже.
Ни к чему Глебу знать о том, что произошло на самом деле. Зачем ему правда, если она такая болючая?
Да и неважно это уже.
Мы с Антоном больше никогда не увидимся…
Глава 36. Интуит
Антон
Я так-то атеист…
Никогда мне не было дела до этих церквей, бога, бабулек этих чокнутых, крестящихся по поводу и без.
А сегодня проходил мимо, и ка-а-ак накрыло! Зов услышал, потянуло в церковь.
Аж сам прифигел от такого дела.
Может, давно надо было сходить. Вдруг хоть бог помог бы, если ничего другого не помогло. Хотя… когда это он людей с того света вытаскивал? Раз в пару тысяч лет на такое и сподобился — фиговая статистика.
Я всерьез думаю, что права моя интуиция.
Нет Мирки больше на этом свете.
Не чувствую я с ней той самой связи, устал землю носом рыть в ее поисках.
Уж как я ее только не искал. Всех друзей ее обошел — ни с одним не связывалась. Ни эсэмэски, ни звонка. Ни одного фото ни в одну соцсеть не выложила, а я мониторю ее аккаунты каждый день. Хотя она и раньше почти ничего не выкладывала, но московская жизнь частенько толкает людей на разные глупости. В больницы не попадала, в полицию тоже. Ни одного номера на свое имя так и не купила, никак паспорт не засветила.
Адвокат ее нового адреса и телефона так и не выдал.
В полиции мое заявление брать отказались, ибо не родственник. Я по своим связям неофициально попробовал поискать — фуфел, так и не смог найти концов.
Заделалась в шпионки? Вряд ли. Тут больше подходит версия про то, что нет ее больше.
К тому же ну вот не верю я, что она взяла и так запросто меня разлюбила. Это что же получается, мы три года в ее брехне жили, что ли? Я ж был уверен — любит. Девки они как — если полюбили, то это на всю жизнь, что ни твори. И алкашей всю жизнь любят, терпят, и нариков.
А я не алкаш и не нарик. Деньги ей приносил исправно, домой ночевать приходил, не бухал почти. Какие ко мне претензии?
Тем не менее она после развода так ни разу и не позвонила, знать о себе не дала. Хотя я просил адвоката передать ей мое требование связаться.
Не могла она меня разлюбить. Я же не мурло какое, чтобы раз — и чувства в ноль. Она ж мне в рот заглядывала каждый день, изо всех сил стремилась услужить. Такое без любви не делается. Я наказывал, если косячила, это да. Но оно же видно, когда человек старается из любви, а когда делает что-то «для галочки». Вон как спешила ко мне каждый день: куртку у меня в прихожей забирала, ботинки мои мыла, ждала с накрытым столом.
Скучаю, хоть лбом об стенку бейся. До сих пор каждую ночь о ней думаю.
Голос в голове звенит: «Антош, поцелуй меня, пожалуйста…»
Она часто меня об этом просила в первые месяцы нашего брака. Тогда она какая-то другая была, смелее, что ли. Спорить со мной пыталась, что-то хотела доказать. Ну, я быстро это дело прикрутил, разумеется. Баба в доме вякать не должна, отец всегда меня этому учил. Но вместе с вяканьем ушли и эти вот просьбы о поцелуях. А мне их хотелось… Вспоминаю, и аж волосы на спине шевелятся, так сильно хочу вернуться обратно в то время. Хрен с ним, пусть вякала бы, но была рядом…
Покажись она мне сейчас, я бы, наверное, даже бить не стал. Просто прижал бы к себе.
Ох и дура моя Мирка… Ох и идиотка… А жалко ее — просто жуть! Стопроцентно попала к какому-нибудь шизику, и он ее принудил остаться с ним, нанял этого адвокатишку для развода, а потом на хрен кокнул. Будь она жива, уже давно дала бы о себе как-то знать, разве нет?
Думаю о том, что можно сделать с мелкой слабой девчонкой, и аж всего передергивает. Урыл бы урода! Все-таки я ее сильно любил, кретинку такую. Под кожу мне влезла, да так и осталась. И без разницы, что уже много месяцев ее не видел. Я как лебедь, мать их так. Однолюб.
Сто пудов Мира связалась с плохой компанией и дело кончилось кладбищем. Или еще как вариант — попала под машину. Может, не опознал никто, она ж одна в этой Москве долбанутой жила. Вот сюда и не сообщили.
Нет ее больше на этом свете, как пить дать нет.
А я живи и мучайся. Мучайся и живи.
Я пытался наладить личную жизнь, аж три раза.
