И этим своим утверждением будто наотмашь меня бьет. Не привык я от нее слышать ни подобного тона, ни подобных слов. К тому же это неправда, я не ею шантажировал, а тем, что побеседую по душам с тестем. Разные вещи же!
— А ну быстро прикусила язык! — рявкаю в привычной манере.
И тут же осекаюсь. Мне не надо, чтобы она бросила трубку. Все-таки зря я ляпнул про тещу…
— Мира, я ничего не делал с твоей матерью и делать не собираюсь. Успокойся, слышишь?
— Тогда почему я не могу до нее дозвониться? — стонет жена.
И как-то совсем жалобно стонет. Бесит, ёклмн! Она что, правда обо мне такого низкого мнения? Еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться. Вместо этого пытаюсь ее как-то успокоить:
— Может быть, у нее села батарейка… Успокойся, милая, с твоей мамой все нормально, она в церкви.
— Правда? — спрашивает она.
И столько надежды в голосе, столько эмоций… Я впитываю их как губка, мне их катастрофически не хватало.
— Конечно правда! Когда я тебе врал?
Тут я слышу отчетливый всхлип. Сразу вспоминается лицо Миры, когда она плачет. Ее глаза, огромные, влажные… В такие моменты они кажутся даже не карими, а какими-то янтарными.
Ее всегда было вкусно доводить до слез. Она ранимая — просто жуть. Ну девочка-девочка, по-другому не скажешь. Я бы многое отдал, чтобы увидеть ее слезы вживую, здесь и сейчас.
— Мира, не плачь, пожалуйста… — тяну приторно-нежным голосом.
— Я не плачу, — говорит она с новым всхлипом.
Ее расстроенный голос пробирается мне под кожу. Он пьянит и дурманит, как добрая доза алкоголя. В груди поселяется приятное, ни на что не похожее чувство. Мне хорошо, как давно уже не было.
Мы почти воркуем? Прямо как два голубка. Или это мне кажется? Я уже готов лужей перед этой девкой растечься — вот как она на меня действует.
— Любимая, как ты там поживаешь? — этот вопрос выпрыгивает из меня так естественно, будто каждый день его задавал.
— Любимая? — переспрашивает она. — Ты только что шантажировал меня собственной матерью и после этого называешь любимой? Ты нормальный вообще?
— Да брось, я это сказал только для того, чтобы ты позвонила. Ты ведь на самом деле не подумала, что я сделаю плохо твоей маме, правда? Кстати, для справки, я тебя никогда любить не переставал, несмотря на ту клоунаду, которую ты устроила. Мира, я думаю, нам пора встретиться и как следует поговорить. Ты как? Согласна?
И тут из трубки раздается визг:
— Раньше рак на горе запарится свистеть, чем я с тобой встречусь! И хватит врать! Никогда ты меня не любил! Ты издевался надо мной каждый день, ты мне жизни не давал, ты меня в забитую мышь превратил! Я вздохнула с облегчением, когда от тебя ушла… Я тебя ненавижу, Горцев! Только попробуй пристать ко мне или моей матери, я сразу в полицию позвоню, слышал? Я публичный скандал организую, и тогда твой папаша взбесится. У него ведь скоро выборы, так? Я в курсе, что он баллотируется в мэры. Не смей больше подходить к моей матери, а про меня вообще забудь!
И мобильный начинает трещать короткими гудками.
Она, мать ее так, бросила трубку! Никогда себе раньше подобного не позволяла… Расслабилась, забылась. Ничего, я ей напомню, как надо со мной себя вести.
Игнорирую ее пустые угрозы, не верю, что она и вправду что-то сделает. Это же Мира. Что она может? Ничего. И никогда не могла.
Но какие яркие эмоции выползли наружу во время разговора. Вкуснотища! Еще некоторое время сижу в машине, смакую пережитые чувства. Ну не бывает таких эмоций у тех, кто равнодушен.
Эх, так и знал, что она меня до сих пор любит!
***
Мира
Я бросаю трубку, кладу телефон на стол, подальше от себя. Меня трясет, будто я и правда встретилась с этим психом вживую. Но чувства какие-то другие, не как обычно. Раньше я бы испугалась гораздо сильнее, а сейчас чувствую в себе скорее жуткую злость, а не страх.
Немножко даже собой горжусь — я впервые открыто кричала на бывшего мужа. О, сколько раз я мечтала все ему высказать, сколько репетировала долгие речи! Но все это в мечтах. А вот сейчас по телефону взяла и выдала. Хоть что-то, хоть малую часть.
Любимая… фу! Да этот псих не знает, что такое любовь…
Телефон снова оживает. Я вздрагиваю и немного выдыхаю, видя, что звонит не Горцев, а мама. Или это снова он с ее телефона?
— Да? — отвечаю нервно.
— Доченька, с тобой все в порядке? — голос мамы звенит беспокойством.
— Мам, ты что, давала телефон Антону? Он звонил мне недавно…
— Я не давала ему телефон! — тут же начинает оправдываться она. — Я думаю, он его спер…
И мама принимается вводить меня в курс дела. Рассказывает, как встретила моего бывшего в церкви, как обнаружила пропажу телефона. Слава богу, вернули!
— Доченька, прости меня, пожалуйста… Надо было догадаться, что этот гад способен на любую гнусность. А я еще с ним вежливо разговаривала. Представляешь, он хотел поставить свечку за упокой твоей души! Совсем с ума сошел…
— Он угрожал, что расскажет папе про то, что ты помогала мне с побегом…
— Что?! — заохала мама. — Так невелика была помощь, всего-то купила тебе сим-карту…
— Думаешь, скажет папе? — спрашиваю, а сама дико напрягаюсь. — Что тогда будет?
