— Кажется, получилось! Он знатно прифигел, но в итоге согласился. Прикинь, денег предлагал!
Тут же прилетает ответ: «Надо было брать!»
Смешно мне от этой Ляли. Уж вот чего делать не стоило, так это брать у Горцева-старшего деньги. Тогда меня точно не отпустили бы с миром. Он бы, может, даже заплатил, но потом стопроцентно сделал бы какую-то подлянку, ведь, прямо как сын, жаден до одурения. Чур меня от этого, чур. Как бы ни нуждалась, а все-таки не надо мне такого счастья.
Впрочем, деньги для меня — насущный вопрос. Я сняла с карты Глеба некоторую сумму. Понимаю, нехорошо, но я успокоила себя тем, что это фактически на питание ребенка. Не могла же я уйти совсем без ничего? Как бы я прилетела домой?
Опять-таки, мне предстоит найти место для жилья. Хочу попроситься к подруге матери жиличкой — она сдает небольшой старенький дом в пригороде. Мама говорила, что у нее как раз недавно съехали квартиранты и она ума не приложит, где найти новых, приличных. Это в Москве жилплощадь нарасхват, а в нашем маленьком городке мало кто готов снимать.
Уйдя от Глеба, я решила — хватит с меня Москвы. Тем более скрываться от бывшего мужа мне больше не нужно.
Мама говорила, что втихомолку от папы устроилась подрабатывать на цветочном рынке. Плетет корзины, составляет букеты. Ей пригодится помощница, а там что-нибудь придумаю. Буду продолжать учиться дизайну, рисованию. Слава богу, сейчас есть масса онлайн-курсов. Некоторые совершенно недорогие, да и самообразование по видео из Ютюба никто не отменял.
Хочу позвонить маме и тут обнаруживаю, что заряда батарейки осталось всего три процента. Как так-то? Может, хватит позвонить?
Набираю ее номер и… телефон предсказуемо умирает.
— Вот блин…
Я уже неподалеку от родительского дома.
Может, просто зайти?
Сейчас будний день, может папа на работе? Хотя мама говорила, он работает два через два.
Раньше я на такое бы, пожалуй, не решилась. Но после того, как не побоялась сходить к бывшему свекру, мне море по колено.
Даже если он дома, ну что он мне сделает? Я не планирую там жить или что-то у него клянчить. Просто попрошу пару минут поговорить с мамой.
С этими мыслями поворачиваю на родную улицу, подхожу к выкрашенному зеленой краской железному забору, старенькому, но все еще крепкому. Заглядываю во двор: вдруг мама в огороде? Однако ее не видно.
Зайти просто так не решаюсь, стучу.
На пороге почти сразу появляется мой горе-родитель в излюбленных трениках с пузырями на коленях.
Он смотрит на меня поверх невысокой калитки. Вижу, как лицо его перекашивает злорадная ухмылка.
— Ишь, кто пожаловал… Ну заходи.
Секунда, и весь мой боевой настрой куда-то улетучивается.
— Мне бы маму… — тихо отвечаю.
— Что ты там блеешь? Заходи, я сказал!
Нерешительно открываю калитку, захожу во двор.
Отец спешит мне навстречу, с недовольным видом осматривает.
— Я гляжу, ты уже забрюхатела… Ну что, шаболда, погуляла в Москве, теперь приехала повесить своего выродка на родительские плечи? Чтобы я пахал, содержал тебя, тугоумную, и отпрыска твоего?
В первую секунду даже не знаю, как реагировать на его слова. К лицу приливает вся кровь, становится дико стыдно. Но быстро понимаю — стыдно здесь должно быть не мне. Мой ребенок — не его дело, и последнее, что бы я сделала, это попыталась повесить его на плечи отца.
Вдруг во мне просыпается такая злость, что хочется врезать родному отцу кулаком в нос. Еле сдерживаю свой дикий порыв.
— Я хочу поговорить с мамой, — отвечаю как можно спокойней, стараюсь не провоцировать.
— Фигу тебе с маслом, поняла? — орет он, ни капли не сдерживаясь. — Я ей вообще запретил с тобой общаться, ясно?
Вот как… запретил он.
И тут я ее вижу. Мама выходит на ступеньки, в руках у нее деревянная швабра, на которой висит грязная половая тряпка. Видно, прибиралась и услышала вопли отца. Глаза ее расширяются, когда она видит меня. Она бледная, и видно, что сильно испугана.
Как-то сразу становится понятно — ничего хорошего мне тут ждать не стоит. Мама мне не помощник. Еще ни разу такого не было, чтобы пошла против отца.
— Ясно… — шиплю сквозь зубы. — Спасибо, папа, на добром слове.
— Это ты что? — тут же начинает орать он. — Это ты меня еще виноватым хочешь сделать? Сколько из-за тебя проблем нажил! Сколько вытерпел… Чтобы какая-то свиристелка меня жизни учила…
В этот момент меня прорывает:
— И сколько же ты нажил из-за меня проблем? Выдал замуж за козла! А потом сидел в администрации три года благодаря моему замужеству, жировал на хорошей зарплате, пока над твоей дочерью измывались! Не стыдно? А должно быть!
После того как эти злые слова выпрыгивают из моего рта, отец отшатывается. А потом его глаза делаются совсем бешеными. Он резко бросается ко мне и, прямо как в детстве, норовит схватить за ухо, выкрутить…
Я пячусь, но делаю это слишком медленно, он успевает схватить меня за плечо.
И тут сзади мелькает какая-то тень. А потом отец охает от резкого удара сзади, а на его голову сверху приземляется половая тряпка.
Он отпускает меня, я отпрыгиваю и пялюсь на родителя во все глаза.
Замечаю маму, которая загораживает меня собой, оттесняет назад.
