Не мой вариант полностью

– Может быть. Я… Я не знала, как тебе об этом сказать. – Она закрывает ладонями глаза, потом роняет руки. – Сто раз собиралась, но так и не смогла.

Не смогла она!

Между прочим, речь о важнейшем решении, касающемся нас обоих.

Что это, поворотный момент в наших отношениях?

Дни, недели, месяцы, годы я не смогу ее обнимать.

Наши глаза встречаются – это распахнутые окна в наши души.

– Я люблю тебя, Жизель. Люблю, черт возьми! А ты… – У меня сами собой скрючиваются пальцы, я трясу головой. У нее блестят глаза, по щеке ползет слеза.

– Я тоже люблю тебя, – шепчет она.

Нет, не любит. Не любит.

Я для нее – пустое место, кочка на пути в Швейцарию, бесполезная помеха.

Разве я недостаточно на все это насмотрелся, чтобы больше не сомневаться?

Они появляются и исчезают.

Одно и то же снова и снова.

– Я вернусь на несколько дней в Рождество и еще на две недели летом, – лепечет она.

Меня разбирает смех.

– У меня как раз будет матч в Лос-Анджелесе. Счастливого Рождества!

Ее передергивает.

– Мы сможем общаться на расстоянии, Дев. Разговаривать онлайн, летать друг к другу. Потом я вернусь, и получится, что я вообще не уезжала. – У нее сбивается дыхание, морщится лицо, в глазах страх. Даже она знает, что все это неправда.

Годы. Годы.

Она медленно убивает меня, режет на куски.

– Не надо, – говорю я тихо. – Нельзя остановить часы. Нельзя ожидать, что все будет по-прежнему, когда ты решишь вернуться.

Все еще не веря в происходящее, я падаю на диван, горблюсь, пытаюсь совладать с чувствами, взять себя в руки. Целых пять дней каждый раз, когда мы целовались, когда занимались любовью, она мне лгала. Она знала, что близится конец. Я сжимаю зубы. Я беспокоился, считая, что с ней что-то не так, боясь, что это я виноват в ее странном поведении.

Какая ирония.

Какая невыносимая ирония.

Попытался бы я переубедить ее, если бы она сама мне призналась? Наверное, попытался бы. Упрашивал бы, умолял бы – все потому, что я ее хочу, что это настоящий голод, настолько сильный, что я сам в недоумении. Но…

«ЦЕРН – ее мечта», – укоряет меня внутренний голос. Ты знал это.

Она хочет туда, и я не могу… ее остановить.

Я бреду в кухню.

– Чего ты хочешь больше всего на свете, Жизель? – Пусть ответит «ЦЕРН», и тогда я, может быть, справлюсь с последствиями.

Воздух густеет, мы оба задыхаемся.

– Я и раньше принимала неверные решения, сейчас я не должна ошибиться…

Я напрягаю слух, чтобы расслышать ее слова.

– Чего ты хочешь?

У нее дрожат ресницы.

– Сама не знаю.

Знает. Она хочет не меня. Вот то, чего она не может выговорить.

Она трет глаза.

– Ты для меня все. Я никогда раньше ни к кому так не относилась. С того момента, когда я увидела тебя на телеэкране, я хотела тебя узнать, понять, какой ты. Ты – часть меня, судьба каким-то образом свела нас вместе в этом безумном мире. Мы связаны, это-то меня и… убивает. – Я слышу в ее голосе отчаяние, надлом, глубокую печаль.

Я закрываю глаза и тяжело дышу, мне нужно самообладание. Плечи опускаются, клоня меня вниз, и я плюхаюсь на табурет. Вся сосредоточенность на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох. Приказ сердцу: не частить. Постепенно ко мне возвращается спокойствие, это даже можно назвать покорностью, я чувствую, как она обволакивает мне кости, и из этого, как ни странно, рождается сила. Я методично тушу свои разгоревшиеся чувства. Сейчас я должен звучать весомо и убедительно. Я должен обойтись с ней так, как обошелся бы образцовый возлюбленный. Своими собственными шрамами и синяками я займусь после.

– Жизель, – начинаю я, и сам морщусь от своего неуверенного голоса. Как ни ободрано горло у меня самого, я не должен делиться с ней своими царапинами. – То, что есть у нас с тобой, – это что-то невероятное. У нас было… – Детка, ни с кем в жизни мне еще не было так хорошо. – Все было чудесно.

Она всхлипывает, но я велю себе не расслабляться и для этого крепко держусь обеими руками – сейчас они как якоря – за край кухонного стола.

– Сейчас у тебя появилась возможность отправиться в ЦЕРН. – Я боюсь сорваться и призываю себя не допускать этого, хотя бы пока она не уедет. – Жалко, что ты со мной не поговорила. Я бы хотел, чтобы ты мне доверяла, допускала к своим секретам. – Собственное дыхание рвет мне душу. – Я бы, наверное, взбесился, но раз это твоя мечта… – Нет, не могу договорить.

– Прости меня.

– Я… – Меня ждет отчаяние, я буду безутешной бегающей по футбольному полю развалиной. – Я справлюсь. За меня не тревожься. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она горбится и беззвучно рыдает.

– Нет, Девон. Ты со мной порвешь.

От приступа душевной боли я перестаю дышать.

– Ты должна отправиться в ЦЕРН без всяких препятствий. Буду с тобой честен: для меня невыносимо сознавать, что я не увижу тебя неделю, месяц, не говоря о целом годе или годах. Когда поехал на выездной матч, не захотел остаться без тебя даже на одну ночь. Это плохо для нас обоих, если бы так продолжилось, я бы не выдержал. Поэтому нам вообще нельзя быть вместе. Я видел издалека, что это приближается, и все равно свалился в пропасть.

– Девон…