Ира кивнула, обхватила себя руками. Отек почти сошел с правой стороны лица. И уже был не такой болезненный. Только цвет пугал: лилово-желтый. Она все так же пыталась закрыть синяк волосами. Сейчас из этой светлой копны едва были видны ее серые глаза и курносый носик.
— Ты сегодня на ночь уйдешь? — спросила будто с испугом в голосе.
Сжал губы в тонкую полоску, посмотрел на нее виновато, кивнул.
— Не могу сбросить заказ, — пожал плечами.
Иринка зажмурилась, как от удара, закрыла лицо ладонью.
— Ир, — шагнул к ней, попробовал обнять. Отшатнулась.
— Андрей, это же все из-за меня.
— Ир! На заказы я ходил и без тебя! Вполне осознанно и добровольно! Если бы мог, сейчас бы предпочел не идти, но… — махнул рукой, подбирая слова. — Не психуй ты так. Только не из-за этого, прошу тебя, — посмотрел ей в глаза. — Ну что, мне в лицо тебе сказать, что я трахаться люблю? Так сказать?
Заскулила, замотала головой. Все же поймал ее в объятья, прижал к себе. Уже ничего не говорил, просто гладил по волосам:
— Пошли, посмотрим, что там Катя приготовила? Полтора года ее знаю, ни разу не видел у плиты! Оно съедобное?
— Да вроде да, — несмело улыбнулась, тут же спрятала глаза. — Пошли.
***
Без пяти девять Андрей позвонил в дверь, из которой убегал несколько дней назад. Клиентка открыла в каком-то совершенно домашнем халате, на ходу жуя огурец.
— А! Это ты! Привет! Заходи! — бросила его в коридоре, сама вернулась на кухню.
Андрей замер. Так его еще не встречали. Дарья снова вышла уже с чашкой в руках:
— Тебе кофе или чаю сделать? Я че-то сегодня заработалась, еще пробки. Только приехала. Поняла, что не обедала, и, кажется, не завтракала…
Андрей изумленно молчал. Дарья продолжала:
— Не? Не сделать? Чего молчишь? Проходи, рассказывай!
— Рассказывать?
— Конечно! Я же от любопытства умираю. Ты так умчался восьмого. Что было-то?
Андрей нахмурился, посмотрел себе под ноги, потом ей в глаза:
— Даш, или трахаться, или общаться…
— Да? — она откусила огурец, замерла. Подумала с секунду. — Разделяешь? — кивнула: — Одобряю. Тогда общаться! — снова захрустела. — Пошли на кухню.
Посмотрел на нее оценивающе, будто в первый раз увидел.
— Ладно, давай кофе.
Дарья включила кофемашину, дождалась, пока нальется чашка крепкого американо, поставила перед ним, сама села напротив.
— Ну, рассказывай! — поставила на стол какие-то хрустящие хлебцы, по виду и вкусу напоминающие пенопласт. — Прости, никого дома чаем не пою, нет ничего.
— Все нормально, — криво улыбнулся.
— Ты успел? — она явно спрашивала про восьмое.
Андрей медленно покачал головой:
— Нет…
— Жива? — глаза женщины расширились от ужаса.
— Жива, но… — Андрей покачал головой, вздохнул. — Засунули ей член в рот, избили, порвали одежду…
Дарья потерла переносицу пальцами:
— Как она? — спросила почти шепотом.
Андрей смотрел в чашку:
— Хреново. Замкнулась в себе. Думает, что это она во всем виновата. Все время моется, — горько хмыкнул. — Ей кажется, что она грязная. Боится выходить из дома, боится оставаться одна… — Андрей взъерошил волосы.
— Плохо, — Даша обхватила себя руками, — ОКР начинается…
— Что начинается?
— Обсессивно-компульсивное расстройство. Это можно еще поймать психологу, но вообще обычно с этим к психиатру.
— А откуда ты это знаешь?
— Что значит откуда? — возмутилась она. — Я, между прочим, кризисный психолог! Пять лет по горячим точкам носилась! Знаешь, сколько порванных в клочья мужиков без рук, без ног видела? Изнасилованных женщин, матерей, видевших, как ее детеныш бежит-бежит по дорожке и тут — опа! — разлетается в разные стороны! Ноги — сюда, голова — туда.
— Ты психолог? — изумленно уставился на нее Андрей.
— И хороший! Что, не похожа?
Андрюха приподнял бровь, посмотрел на нее оценивающе:
— Да нет, похожа, — улыбнулся ей. — Ну скажи, психолог, что мне сейчас делать?
— Прежде всего быть рядом. Может быть, даже молча, но рядом. Дать ей понять, что она по-прежнему важна для тебя. Дает себя трогать — обнимай, держи за руку. И разговаривайте.
— О чем?
— Обо всем. О жизни, о птичках, о весне. Просто рутинные разговоры, чтобы втянуть ее в привычный ей обиход, — помолчала. — В идеале, если есть в окружении кто-то, кто пережил подобное… — Дарья взмахнула рукой. — Ну, должны же быть в твоей профессии мерзкие случаи.
Андрей нехотя кивнул:
— Встречаются.
— Хорошо бы, если б женщина, — задумчиво продолжила Дарья, — рассказала бы о том, что после этого можно жить дальше. И нормально жить, — спохватилась. — Только никакого обесценивания!
— Это как?
— Это когда тебя хлопают по плечу и говорят: «Ну подумаешь, член тебе в рот засунули, не изнасиловали же!» или «Ну подумаешь, изнасиловали, не убили же!» — привела примеры, возмущенно повысив голос. И закончила тише: — И… Не смотрите на внешние реакции. Психоз, он по-разному проявляется.
Сделала большой глоток кофе:
— Знаешь, у меня однажды случай был. По деревне проехала вооруженная колонна. Банда спасалась бегством. И всех, кто встретился на дороге, расстреляли. Мирных. Дети, женщины, старики и старушки, кошечки, собачки… Вся дорога в трупах…
