– Мне пора домой, – шепчу виновато.– Домой? – Артур насмешливо изгибает губы. – В тот дом, из которого этот псих выставил тебя босую и полуодетую?Меня вмиг охватывает стыд и от воспоминаний скандала с Глебом собираются слезы. И все же мне нужно вернуться, чтобы вновь попытаться поговорить о разводе.Артур наклоняется ниже, вторгаясь в мое личное пространство. Я не могу долго выдержать этот сканирующий взгляд, и опускаю глаза на его губы. Такие манящие… Я ругаю себя за глупые мысли и тут же возвращаюсь к ним.– Варя, – зовет он так нежно, словно ласкает голосом. – Я тебя ему не отдам.
– Мне пора домой, – шепчу виновато.
– Домой? – Артур насмешливо изгибает губы. – В тот дом, из которого этот ублюдок выставил тебя босую и полуодетую?
Меня вмиг охватывает стыд и от воспоминаний скандала с Глебом собираются слезы. И все же мне нужно вернуться, чтобы вновь попытаться поговорить о разводе. Он в ярости, но если узнает, где я и с кем, будет злиться еще больше.
Артур наклоняется ниже, вторгаясь в мое личное пространство. Я не могу долго выдержать этот сканирующий взгляд, и опускаю глаза на его губы. Такие манящие… Я ругаю себя за глупые мысли и тут же возвращаюсь к ним.
– Варя, – зовет он так нежно, словно ласкает голосом. – Я тебя ему не отдам. Ты меня поняла?
Я все же нахожу в себе силы посмотреть на него вновь и застываю. Он смотрит так, будто я его сокровище.
Я кусала губы, нервно расхаживая по комнате и все время поглядывая на часы. Без пяти восемь вечера. Он вернется с минуты на минуту. Главное, не отступить, не растерять крохи смелости, что набрались вместе со злостью и жгучим отчаянием. Десять лет – мой предел.
Дверной замок щелкнул, и вместе с ним заходилось в груди сердце. Ладони вспотели, ноги подкосились, и я споткнулась, сделав всего шаг. Не упала, устояла.
Глеб вошел в квартиру, сразу нашел меня взглядом, впрочем, лишь мимолетно скользнул, вяло улыбнулся и отвернулся к шкафу. Идеально выглаженный пиджак оказался на вешалке, кожаный портфель – на полке. Я видела это каждый вечер. И знала, что будет дальше. Он ослабит галстук, закатает рукава белоснежной рубашки, уберет очки в чехол, спрячет тот в карман и посмотрит на меня. По сути, сквозь меня.
– Что на ужин? – голос холодный, требовательный.
– Твои любимые голубцы, – ответила я.
Он ждал, что я подойду, поцелую в щеку – не двигался с места. Сегодня я не подойду. И целовать его не стану. Сегодня будет не так, как всегда. Я почти уверена, что этот день запомню на всю жизнь. Потому что попрошу развода. А он будет в ярости.
Глеб недовольно сощурился. Мотнул головой и пошел мне навстречу. Он всегда так тонко чувствовал мое настроение – знал, когда можно подавлять, требовать, а когда нужно погладить по шерстке, заманить пряником. Но никакие пряники уже не спасут наш брак. Он лгал мне. Он предал меня. Он разрушил мир, который мы так долго выстраивали. И главное, что когда я узнала, все поняла, то не почувствовала той подавляющей горечи, какую ожидала. Меня просто засосало в пустоту, где боль не чувствовалась. Но я боялась. Всегда чуточку опасалась своего мужа, ведь он ходил по краю, давая понять, что иногда ему очень уж трудно сдерживать свою злость. Я знала, он плохо это воспримет. И все равно не собиралась отступать. Просто пришло время признаться себе, что от былых чувств ничего не осталось. А смотря сейчас на Глеба я всерьез задумалась, а были ли, собственно, чувства?
Муж подошел, провел ладонью по моим длинным волосам. В жесте не было ласки, только механические движения. Как уставший хозяин, который, вернувшись с работы, решил погладить кошку. Он уже даже и не понимал, зачем ее завел. Как украшение для дома, или чтобы не чувствовать себя одиноким. Но с питомцами, как и с женщинами, всегда много хлопот.
– Что не так?
– Звонила твоя любовница, – прошептала я, так и не собрав силы, чтобы посмотреть ему в глаза. Мне хватило убийственного взгляда, который я ощутила кожей, как только слова сорвались с моих губ.
– И? – холодный, наглый вопрос.
«И?» После десяти лет брака? Я была поражена настолько, что злость вскипела с новой силой. Теперь мне хватило запала даже на то, чтобы смело задрать подбородок и встретить едкий взгляд ледяных серых глаз.
– И я хочу развода.
Вот и все. Я сказала это. Теперь назад дороги нет.
Глеб еще секунду смотрел на меня, будто не верил. Хмурился, переваривал. Время тянулось немыслимо долго, пока я наблюдала за процессом пробуждения монстра. Черты красивого лица враз ожесточились, заострились, губы стали уже, глаза – злее.
И его ладонь, все еще лежащая на голове, крепко сжалась. Я вскрикнула от боли, когда он резко потянул меня за волосы.
– Развода? – проговорил он тихо и так натужно, будто одно маленькое слово далось ему с огромным трудом. Но все же он не орал. То, как он демонстрировал силу и подавлял меня, пугало намного больше. – Развода тебе захотелось, а? Из-за кого? Из-за какой-то шлюхи, которая сама же передо мной ноги раздвинула? Хочешь вот так просто разрушить нашу жизнь?
Я вскрикнула снова, когда стало еще больнее, и попыталась разжать его пальцы. Но Глеб неумолимо тащил меня к выходу.
– Отпусти! – дрожащим от подкатывающих слез голосом попросила я.
– Я сейчас отпущу, – процедил он и толкнул ногой дверь. – Отпущу.
Он буквально вышвырнул меня на улицу босую, в одном лишь легком домашнем платье.
– Отпускаю! – заявил этот тиран цинично. – Вали на все четыре стороны. Дура! Давай, вкуси независимой жизни. Без мужа, без крова, без денег, без ничего. Потому что у тебя ничего нет и быть не может без меня. Подумай сначала, кому ты такая дефектная нужна.
