Сначала взгляд Толика, а затем и Леси приковал один маленький квадратик среди десятков подобных, проецирующих происходящее в мета-пространстве.
– Увеличьте, пожалуйста, – подала голос Варвара. – И его капсулу тоже.
Две картинки заполнили центральный экран, перед которым замерло четверо: слева была ночь, разрываемая лишь пламенем костра, возле которого на бревне сидел одинокий мужчина, не мигая смотревший в огонь и не замечавший собственных слез; справа – видеомонитор криокапсулы, где были видны лицо и жизненные показатели спящего человека.
– Нахождение искаженных третьей степени в реальном мире не представляется возможным не только из-за случаев нападения на мирных граждан и даже детей в следствии их галлюцинаций, но также и потому, что их сознание не может принять факт поражения их стороны во время войны, а иногда даже сам факт окончания войны, и уж тем более собственную неправоту. Реальность просто неприемлема для них, и они либо погружаются в параноидальный бред, видя вокруг «термитов», или окончательно сходят с ума, потому что по их представлению – это все остальные отрицают реальность. Именно поэтому и было создано целое ответвление мета-пространства, в котором эти люди могут жить, где мы пытаемся их как-то социализировать, пока ученые занимаются разработкой новых методов раззомбирования, в котором все заключенные принимают участие.
Варвара положила руки на плечи Толика и Леси:
– Игорь Анатольевич Иванов, заключенный номер 00522, отбывает пожизненное заключение за совершенные им преступления против человечества без права обжалования. И, как уже было неоднократно доказано, искажение не передается генетическим путем. Вы в безопасности, – на этих словах Варвара бросила быстрый взгляд на другой квадратик из мета-пространства, местоположение которого ей было до боли хорошо известно. В этом квадратике совсем уже пожилой мужчина сидел в небольшой мастерской, самозабвенно вырезая что-то из дерева и напевая себе под нос колыбельную ее детства. – Мы все в безопасности, – почти шепотом добавила она.
Пока друзья смотрели друг на друга с болью и сочувствием, Варвара Петровна, дочь старшего смотрителя того самого юго-восточного «термитника», а если точнее, самой крупной в Европе резервации для идейного меньшинства, думала об ироничности жизни и о том, как все же много у войны уровней и инструментов для разрушения всех участников и сторон. «Лишь бы не было войны», вспомнились ей мамины слова, которые она твердила словно молитву как перед, так и после начала Первой Гибридной. Сама же Варвара молилась о том, чтобы люди, в очередной раз пресытившись мирной жизни, не впали снова в небытие, не забыли то, что уже забывали много раз. И со своей стороны делала все возможное, чтобы не допустить новой волны «искажения».
