Свой завтрак я вкушал обеими руками, зажав ими пирог, как культями. Гнева, вишь, мало! Твою ж веруанскую мать...
Потом пошел в библиотеку, полистал давешнюю книжку. Ничего похожего на моих кошмариков. Листок с незаконченным переводом давил на совесть. Ладно, доделаю главу и хватит.
"...среди прочих прожорливые самые имеют быть нкоатуцури (в переводе: "кусачки", "зубастки"). Длиною оные гадины есть локтя половину..."
Помимо "культяпок" болели подколенные жилки и пах. Учитель упорно настаивал, что надо уметь драться ногами. А еще - молниеносно отскакивать в любом направлении. Я полагал, что нужен просто бердыш с рукояткой подлиннее.
Так. "Изрядно... нет, в изрядном множестве обитают у истоков Чироти, и всякое животное, попав в... тр-р-р (незнакомое слово) поток, будет скоро поето... обглодано до костей... (бр-р!) весьма скоро. Однако если отвлечь тр-р-р нкоатуцури биением веток по воде, переправа возможна осуществима будет".
Как на грех сразу представилось: отряд подъезжает к реке, несколько всадников уже начинают переправляться, как вдруг вода кругом вскипает, окрашивается кровью... ужас, крик, паника... Ветками им пошлепать, как же... И создал же Бог такую дрянь!..
В дверь однократно властно стукнули. Не дожидаясь разрешения, вошел батя. Навис надо мною, уперев широкие ладони в столешницу. У! Важное дело!
- Постигаешь, значица, науку-то?
- Постигаю.
Увидев мои кое-как замотанные ладони, он недовольно рыкнул. Обозрел рисунок кормящихся нкоатуцури, буркнул: "Тьфу, прости Господи!" и захлопнул книгу.
- Гм, - сказал батя. - Забыл упредить: Вааруны пригласили нас нынче отобедать. Гляди! Чтоб вел себя как следовает.
Под повязками у меня гадостно заныло.
- Колодой-то не сиди, как тот раз, что они у нас гостили. Покажи, что мы тож люди ученые, не мужичье какое, - наставлял батя, подтверждая мои худшие подозрения. - Да приведи себя в божий вид, приоденься побогаче.
- А мне обязательно идти? - спросил я с деланной ленцой, бешено соображая, как бы отвертеться. - Почему не Эру с Наато? Они же дружат с Вааруновой дочкой.
Родитель насупился.
- Сталбыть так. Господин Ваарун желал видеть тебя. Пойдешь, и баста.
- О! И юная госпожа Ону Ваарун тоже изъявила желание? Раз так, буду ждать встречи с нетерпением.
- Во-во. Вот как раз без этого попрошу, - батя забарабанил когтями. - Ты пойми, девка - то, что нам надо. Вааруны, положим, небогаты, и землишки у них аховые. Зато при связях и с князем в родстве.
Я завел очи к потолку. Потолок был безупречен - только весной красили.
- Ну! Выгодная партия!
- Да, выгодная! Кх-м... - он все же попытался смягчиться: - Ну, поглядишь-покажешься, не убудет с тебя. Там видно будет. Но чтоб был при параде, понял?
- Ыгы...
Это был уже перебор, и батя топнул сапожищем и заорал так, что на столе все запрыгало.
- Тауо-Рийя! Отвечай путем! Шо ты гымкаешь, как свинья?! Все понял, я спрашиваю?
Я внутренне поморщился.
- Да, отец.
- Чего ты должен делать?
- Быть в лучшем виде и очаровать Ваарунов наповал.
- Во! Молоц-ца.
Громыхнула дверь, дом задрожал от тяжких хозяйских шагов. Я раздраженно смахнул книжки и вцепился в собственную шевелюру.
Стратег! Ну, всё уже решил, не спросясь! И жену подобрал, как надо: и при связях, и из благородных, и без единого ри за душой, чтоб за простолюдина пойти. Всем невеста хороша, с какого боку ни глянь. Вот только страшна как смертный грех. Эру нашей закадычная подружка, такая же чувырла спесивая. Только еще и плоска как доска, да на язык позлее. Надо будет Дылде рассказать, чтоб поржал, потому как Юну Торрилун его по сравнению с моей - просто ягодка... Ох, батя, удружил! Ну, ничего, дождешься! Дулю тебе без масла! Женюсь я, как же! Тридюжь раз женюсь и переженюсь!
Я и до того был на взводе, а теперь и вовсе озверел. Стукнул по столу раз, другой. В локоть стрельнуло болью, но это лишь пуще меня разозлило, и я бил, и бил, и бил.
Упражняйся, твою мать, занимайся, твою мать, учись, женись, трудись, не вякай!..
В дверь сунулась тетка Анно с ворохом какого-то шмотья.
- Тауле, чего шумишь-то?
- Уйди, старуха!
- Э-э! Ах ты, паршивец! Ты стол-то не ломай, не ломай, охолонь. Глянь, я вот тебе обновки мерить принесла. Сам велел...
- Изыди, черт собачий!
Я стоял, набычившись, и усиленно дышал. Умей я изрыгать пламя, спалил бы к Наэ весь мир. Кухарка укоризненно цыкнула, бросила свою ношу на сундук и удалилась. Я тут же скомкал тряпки и швырнул в окно. Я потряс головой, потопал ногами, постучал кулаком о кулак и плюнул в направлении двери. Одернул рубаху, пригладил волоса, наклеил на морду улыбку и бодро двинулся вперед. Нет, нет и нет. Никто, ничто, никакая сволочь не выведет Ирууна из себя. Никакая долбанная тварь, черти б ее драли, паскуду, вражье семя!
***
Меня бесцельно мотало по городу. Обида развеялась, но саднила внутри тревога. Тянула, звала. Словно срочно нужно куда-то бежать, искать... Не знаю, что. От такого хорошо помогает выпивка, но сейчас и того нельзя. Я с тоской воззрился на три бочонка на цепи - вывеску нашего с ребятами любимого кабачка. Увы, увы. Иначе мне точно головы не сносить...
