Наконец, есть и просто психофизиологические особенности, отличающие нас от наших детей. Например, родители могут принадлежать к числу таких психических типов, которые мыслят и рассуждают преимущественно логически, а ребёнок, напротив, может относиться к тем, для кого и мир, и воля, и представления существуют лишь в образах.
С детьми мы должны поступать так же, как Бог с нами: он делает нас самыми счастливыми, когда даёт нам носиться из стороны в сторону в радостном заблуждении.
При внешней незначительности этих различий они на самом деле огромны. Мы пытаемся одеть своего ребёнка в костюм, сшитый по нашей мерке, и сильно удивляемся, что он в нём недостаточно грациозен. Но почему он должен выглядеть изящно, будучи одетым с чужого плеча?
Можно ли дать какой-то универсальный совет родителям, как решить ту или иную проблему? Я знаю смельчаков, которые такие советы дают. Но меня это, честно сказать, повергает в самую настоящую панику.
Да, как специалист я могу прогнозировать, что именно человек Х должен сказать человеку Y, чтобы услышать определённый ответ. Но это лишь в теории.
На практике чрезвычайно важно не то, что именно и конкретно говорится, а то, как это делается.
Иными словами, важно не то, что Х должен сказать Y, а то, как X это ему скажет. Что бы я ни насоветовал, Х скажет это Y как-то по-своему, не так, как я бы это сделал.
Ребёнок учится благодаря тому, что верит взрослому. Сомнение приходит после веры.
«Что я должна сказать своему сыну, чтобы он начал наконец меня слушать?» – вопрошает сердобольная мама. Она ждёт от меня инструкции. Я же считаю их абсолютно бессмысленными, потому что в одном этом вопросе заключён диагноз.
Даже сейчас, общаясь со своим сыном заочно, эта женщина умудрилась предъявить ему массу претензий, да ещё высказать ему своё им недовольство. Какие я могу дать ей «конкретные советы», пока она сама не решила свою главную проблему?
Она видит в своём ребёнке врага, причём не потому, что он плохой, а просто потому, что он не соответствует её «генплану». То есть, ко всему прочему, она не оставляет за ним и права на свободный выбор, не воспринимает его как самостоятельного человека. Какой совет я могу дать?! Лечиться! А потом уже нужные слова найдутся сами собой.
У нас родители готовы выбирать за своих детей всё: с кем им жить, кем работать и о чём думать. Но невозможно прожить чужую жизнь. Думать за ребёнка не просто невозможно – технически, но это ещё и опасно.
Чтобы наши дети были успешны и счастливы, они должны научиться принимать самостоятельные решения, быть ответственными, уметь воплощать свои мечты в жизнь.
Да, до периода полового созревания мы несём за своего ребёнка полную ответственность, мы определяем в меру своего интеллекта и возможностей круг его увлечений, его образовательную и прочую нагрузку. Но необходимо постепенно передавать бразды правления его жизнью самому ребёнку.
Сколько бы лет ни было вашему ребёнку, родители, у которых есть дети постарше, всегда уверяют вас, что худшее ещё впереди.
Если он решил поступать в вуз, нужно ему всячески помочь. Если нет – это его сознательный выбор. И на этот выбор следовало влиять до четырнадцати лет. А если вы держали и продолжаете держать его «под крылом», он вырастет инфантильным человеком.
Многие родители спохватываются, когда подростку уже шестнадцать, – словно только что заметили, что в семье есть ребёнок. А шестнадцать – это ушедший поезд.
Впрочем, я бы не стал драматизировать. Часто родители считают, что «всё пропало», только потому, что их дети ведут себя не так, как родителям того хотелось бы. Поступки детей, даже если они кажутся родителям странными, не всегда являются неправильными, ошибочными или опасными.
Никакому ребёнку не нравится всё время быть самым маленьким и наименее способным.
