С лёгким треском из неё, внезапно, вырвалась пунктирная строчка ярко-красных импульсов и, с треском и грохотом, ударила в камень.
Я тут же палец с кнопки убрал, задумчиво глядя на чуть дымящееся сопло. Потом на стену, которую пробило до скалы, разрушив с полметра каменной кладки. Её, похоже, не просто проплавило, в месте попадания было самое натуральное взрывное испарение.
— Ух ты! — Светлова, подскочила к стене, с уважением разглядывая пробоину и покрытый трещинами камень вокруг, — вот это мощь!
— Нда… — протянул тоже подошедший к ней Николя, — словно кумулятивом влепили.
— Не обращайте внимания, — тут же замахал я рукой в ответ, — это просто аппарат не настроен ещё.
Я покрутил сначала регулятор мощности, затем отрегулировал фокус пучка с примерно бесконечности выводя на три метра от сопла. Я примерно понял, в чём была проблема, строго говоря, то, что мы называем когерентным излучением, им фактически не является, ограничивается дифракционным пределом и в минимальном значении его расходимость равняется половине длины волны, что неизбежно вносит коррективы.
Но, в любом случае, даже имеющийся результат уже подтвердил, что магия это тоже тип электромагнитного излучения и так же хорошо аппроксимируется функцией Гаусса. Вероятно у меня возникла резонансная мода из-за фазового сдвига, а значит её можно описать с помощью аппроксимации электрической компоненты поля произведением функции Гаусса на полином Эрмита.
Отложив на секунду изделие, я быстренько накидал на листке формулу. Получалось, что действительно, если сфокусировать луч на расстоянии в несколько метров или меньше, то импульсы будут сливаться в единый луч.
Ещё раз перепроверив расчёты, я взял концентратор в руки, пустил в него магию и, снова направив в стену, нажал на кнопку.
— Мда… — протянул я, глядя на вырывающийся из рукояти рубиново-красный луч, который резко обрывался на расстоянии трёх метров, словно какая-то светящаяся палка.
Я ещё повращал фокусировку, и луч послушно уменьшился до одного метра. Теперь у меня в руках был практически меч, у которого, вместо клинка, был сфокусированный, поток магии огня.
— Ой, какой красивый! — Анюра снова подбежала ко мне, бросив изучать пробитую стену, потянулась ладонью к лучу.
— Осторожней, — предупредил я, — там температура очень много тысяч градусов, спалит вмиг.
Та тут же ладонь одёрнула, но с сомнением произнесла:
— Странно, жара совсем не чувствуется.
— И не будет, — рассеянно ответил я, заворожённый получившимся эффектом, — поток излучения однонаправленный, и, вероятно, классическая термодинамика в разрезе магического излучения тут не совсем применима. Но я тебя уверяю, на поверхности Солнца не жарче, чем внутри. Я это чувствую, я же маг огня, в конце-концов.
Вдоволь налюбовавшись ровным и невероятно устойчивым горением огненного пучка, я повёл рукояткой влево:
— Вжу-у…
Затем вправо:
— Вжу-у…
— Дрейк, — шёпотом поинтересовалась Светлова, тоже внимательно следящая за движениями ярко красного клинка, — а зачем ты говоришь — вжу-у?..
— Да просто со звуком интересней, — ответил я, затем, любопытства ради, сверху вниз провёл лучом через находящуюся поблизости столешницу.
Стол немедленно развалился на две половинки.
— Ой! — вскрикнула девушка, теперь уже точно поверив, что это действительно огненный меч, а не просто светящаяся палка.
— Хе-хе, — злорадно произнёс я, — нехорошие люди, разрази их гром, получат по башке огненным мечом!
— Опасная штука, — как-то чересчур серьёзно заметил Валуа, приблизившись, но так, чтобы оставаться на безопасном удалении.
— Не опасней той же кумулятивной гранаты от противотанкового гранатомёта, как ты сам заметил, — ответил я.
Вспомнив некоторые упражнения с мечом, сделал пару махов, а затем, ускорившись, выписал эффектную восьмёрку, за ней крутнулся сам вокруг своей оси, с длинным круговым ударом, и в конце, сменив хват, прыгнул вперёд, обозначая добивание.
— Ты умеешь фехтовать? — удивлённо, но вместе с тем восхищённо, произнесла Анюра.
— Немножко, — скромно заметил я, умолчав о том, что когда-то был абсолютным чемпионом по фехтованию среди тёмных властелинов.
Сто тридцать один бой один на один с паладинами. Сто тридцать побед нокаутом и одна по очкам. Помнится мой ближайший конкурент сдулся уже на сто тринадцатом паладине, что уж говорить об остальных.
— И всё-таки, ты не думаешь, что спецкомитет может подобное не одобрить? — вновь завёл очередную пластинку Николя.
Вздохнув, я выключил устройство, которому пока, так и не придумал нормального названия, ответил, уперев рукоять в бок:
