— Ерунда! — Угрюмый вскочил с кресла, подскочил к Гавриле, ткнул тому пальцем в лоб, — здесь, здесь твои ограничения, в голове. Ты просто думаешь, что это невозможно. А ты не думай, просто не думай.
— Ладно, — он плюхнулся обратно в кресло, с ленцой произнёс, не глядя на меня, — Рассказов давай тоже отстреливайся по-быстрому, да на второй круг пойдём и я вам подробно объясню где у вас затык.
Я посмотрел сначала на него, затем на Эму с Гаврилой. Силы свои я оценивал вполне адекватно, явно это была ещё одна попытка Угрюмого показать какие мы неумехи, чтобы потом мы с большей отдачей работали на тренировках. Семьдесят пять метров это было нереальное расстояние. Он ведь правильно указал, что у полицейского пистолета прицельная дальность пятьдесят метров, именно потому, что это дает полиции преимущество против магически одаренных субъектов. Но и торчать тут несколько часов, пока, наконец, Угрюмый соблаговолит нас отпустить, желания не было. Я хоть и обязался ему помогать с Горшковым, но тратить своё время на глупые игры мне не хотелось совершенно.
— Простите, Юпитер Фёдорович, — произнёс я, — но мне что-то не хочется здесь задерживаться.
— Гаврила, — обратился я к парню, — сделай мне продолговатый снаряд, с воронкой в донной части.
Я примерно описал как должен он выглядеть и Горшков, не понимая, что я задумал, покосился на молчащего и с интересом наблюдающего за нами мага, после чего неуверенно кивнул, приступая к работе.
Когда болванка была готова, я обратился к девушке:
— Эма, создай воздушную трубу, ну как ты до этого смерч пускала, только меньше диаметром, чтобы она вращением воздуха держала снаряд внутри себя.
— И зачем? — вздорно поинтересовалась та.
Подчиниться мне просто так ей было поперёк горла. Но я знал нужные аргументы.
— Послушай, — приблизил я своё лицо к её, — ты хочешь отсюда пойти заниматься своими делами, или предпочтёшь и дальше пытаться выполнять заведомо невыполнимое указание этого махрового мизогинного шовиниста, спермобака, яйцетряса и хуемрази? Который готов устроить фемицид в ответ на любое заикание о женских правах?
— Рассказов, ты потише будь, берега-то не путай, — подал недовольно голос Угрюмый, — а то я не посмотрю на запрет магию не применять.
— Ладно, — скрепя сердце кивнула Эма, взмахнула руками, потоком воздуха поднимая болванку на уровень груди и закручивая её в воздушную спираль.
— Отлично! — я потер руки, пристроился к девушке сзади и взяв ту за плечи, начал наводить на крайнюю мишень, — левее, ещё левее, ниже, не так низко, чуть выше. Плавнее, плавнее, вот так. А теперь главное держи смерчем снаряд как можно дольше.
Прижавшись к ней вплотную, я выставил свои руки поверхеё и направил две огненных струи прямо в параболическую донную часть снаряда.
Ну а дальше всё произошло как и задумывалось, снаряд на таком импровизированном ракетном движителе разогнался в воздушной трубе и, набрав приличную скорость, на всех парах влетел в мишень, выбив из нее клок сена.
Таким же макаром мы поразили вторую, третью, а затем и четвертую мишень, выполнив указание преподавателя.
— Ну всё, готово, — довольно произнёс я, отлепляясь от Эмы, которую для точности наведения, чуть присев, держал одной рукой за талию, — Юпитер Фёдорович, ваше указание исполнено, все мишени поражены магией.
Девушка с легким стоном опустилась на песок, чуть подрагивая всем телом. Все посмотрели на неё, и я добавил:
— Выдохлась, похоже, наверное много магии влила.
— Гм, Рассказов, — задумчиво поглядев на разтребушенную солому, произнёс Угрюмый, — это, как бы, не совсем то, что я хотел увидеть. Но за смекалку, так и быть, ставлю отлично. Всем. Ладно, можете идти.
Оставив Иванова кружится вокруг Эмы, что продолжала сидеть на песке, я, не прощаясь, пошел к выходу. Но на полдороги меня догнал Гаврила.
— Дрейк, стой.
— Чего тебе? — приостановившись, полуобернулся я, глядя на догоняющего меня парня.
— Скажи, — произнёс тот, поравнявшись со мной и пытливо вглядевшись в глаза, — ведь это тоже, получается, победа, как ты тогда сказал — мозгами?
— Ну да, — улыбнувшись краешком губы, я с достоинством кивнул, — всё верно. Бездумно используя магию, результата бы мы не добились. Решает не сила дара, да и не дар, как таковой, а мозги.
Что и как я буду делать на турнире, я, честно говоря, толком не знал, ну просто потому, что было на него плевать с большой колокольни. Да и вообще, каждый день прозябания в этой, с позволения сказать, академии меня просто угнетал, поэтому я старался большую часть свободного времени проводить в клубе, где погружался в привычную и приятную атмосферу научного и технического процесса.
Вот и после устроенной Угрюмым проверки, я при первой возможности сбежал туда — в подземный мир торжества прогрессивных знаний над псевдомагическим невежеством.
Спустившись по ступенькам, и войдя под каменные своды я втянул еле уловимые, витавшие в воздухе характерные запахи, и мечтательно улыбнулся — дом, милый дом.
