Делать мне всё-равно было нечего и я решил, развлечь себя хотя бы так. Первым делом я, нашел пустую двухсотлитровую бочку, коих по территории валялось не меньше десятка, после чего, в днище проделал небольшую дыру. Затем, найдя в одной из бетонных плит двора достаточно большое углубление, засыпал туда карбида. Затем, подкатил бочку, залил карбид дождевой водой, отчего тот сразу пошел пузырьками и накрыл сверху бочкой. Дождался, когда та наполнится ацетиленом и выпустил с руки узконаправленную огненную струю прямо в дыру проделаную в днище.
Грохнуло знатно, а бочка, которую чудом не разорвало, со свистом улетела в небо, с такой скоростью, что превратилась почти в точку в небе. Затем она, конечно, грохнулась обратно, с диким скрежетом покатившись по бетону.
В этот момент из дверей ангара повыпрыгивали Загадочник с Бартоломью, с автоматами наперевес, но, увидев меня с лыбой на лице, спокойно стоящего посреди двора, опустили стволы вниз. Узнав в чём дело, долго матерились и попросили больше подобных шумных опытов не устраивать.
Пришлось согласиться.
В таких попытках найти чем заняться менее шумным день и прошел.
Пообедали мы, когда опустилась тьма, опять сухпаем, запив его пакетированным чаем. Та ещё бурда, если честно. Брезгливо поставив недопитый пластиковый стаканчик на пол, я ещё раз посмотрел на отца и спросил:
— Скажи честно, зачем я тебе?
— Зачем? — тот задумчиво пожевал губами, затем, прищурившись и посмотрев в даль, ответил, — наверное потому, что мне нужен наследник. Тот, кто примет организацию после меня.
— И ты думаешь, — приподнял я бровь, — что я лучший кандидат для это?
— Я не думаю, — покровительственно хмыкнул Загадочник, — я знаю. Я внимательно изучил тебя. Только ты сможешь не похерить результаты моих трудов. Нет, ты лучший наследник из всех возможных.
Я хотел ещё что-то спросить, как вдруг, внезапно, из темноты раздался мелодичный, но в то же время властный женский голос:
— Вот и я так думаю.
Бартоломью тут же вскочил, завертев головой, пытаясь определить источник звука, но я в этот момент смотрел на отца, что вздрогнул поначалу, а затем, вдруг, как-то расслабился. Покачал головой и произнёс:
— Чёрт, Клаудия, неужели это ты?
— Я, Аникей. Не ждал меня увидеть?
Из темноты показалась стройная, крепкого телосложения женщина в облегающем чёрном глухом комбинезоне, с пистолетом в кобуре на боку и парой рукоятей японских мечей выглядывающих из-за спины.
С таким именем мне была известна только одна и, помедлив я уточнил:
— Э-э, мама?
— Здравствуй, сын, — с достоинством кивнула мне та.
— Ты так неожиданно появилась, — произнёс Загадочник, неторопливо поднимаясь на ноги, — к тому же я думал, что это место никому не известно.
Тут он недобро покосился на подручного, и тот, струхнув, забормотал:
— Шеф, не знаю, как так вышло, но здесь точно до нас лет двадцать никто не появлялся.
— Не гадай, Аникей, — тряхнула роскошной гривой волос моя настоящая мать, — я всё-таки глава сильнейшего международного клана наёмных убийц, тайная слежка тоже наш профиль.
— Ладно, говори, зачем пришла, — несколько грубовато ответил ей отец.
— За ним, — кивнула Кардиналова на меня, — мне тоже не помешает наследник. Клану нужна сильная рука и, после обучения у меня, он легко его возглавит. Придётся собственноручно убить всего человек двадцать, не больше. Из числа самых честолюбивых. Я тоже внимательно изучила последний год жизни нашего сына. Он — идеальный кандидат.
— Идеальный, — кивнул Аникей, — только главой моей организации.
— И кем он будет там у тебя руководить? — изогнула скептически бровь женщина, — кучкой отщепенцев, которые только и могут, что поджав хвосты, прятаться в этом твоём Лабиринте, лишь ненадолго высовываясь, чтобы укусить империю за пятку и вновь спрятаться? Пойми, бороться с Системой — всё равно, что ссать против ветра.
— А у тебя? — парировал Загадочник, — отморозками без родины, без флага, убивающими за деньги, за эти презренные бумажки? Поправших свою честь и гордость?
— Да что ты знаешь о чести?! — вспылила Клаудия, — “Легион” всегда соблюдает кодекс и правила, именно поэтому с нашим существованием мирятся все. Мы — истинная опора мира и спокойствия. Мы не развязываем войны, мы их прекращаем. Не устраивая побоище с тысячами жертв, неся вокруг смерть и разрушение. А занимаясь точечным устранением. Кто-то подавился сливовой косточкой, кто-то неудачно свалился с лестницы, другой выпил не те таблетки — и всё, никакого переворота, никакой гражданской войны, никакого нападения на своих соседей. Тишина и покой.
— Как на кладбище, — фыркнул Загадочник.
Они бы, наверное, спорили ещё долго, но, внезапно, в беседу вклинился ещё один голос. На этот раз принадлежавший мужчине в годах. Впрочем, сталь в нём чувствовалась прекрасно.
— Не надо спорить, дети, — прозвучало в помещение, заставив всех замереть, поворачиваясь к источнику звука. А из темноты, упругой походкой вышел высокий седовласый мужчина, чьё благородное чело было испещрено морщинами, придававшими ему, однако, строгий и грозный вид.
— Император?! — удивлённо произнесла моя мать.
