Сегодня из больницы выписывали Александра. Анатолий Львович предложил перевести его к ним в дом, пожить первое время, а дальше будет видно. Одного мужчину сейчас никак нельзя было оставлять. Он был еще слишком слаб и нуждался в посторонней помощи. Но главное — это его эмоциональное состояние. Мужчина тяжело переживал смерть любимой жены. После потери единственной дочери это было очередным ударом. Ася очень переживала.
Мишке пока ничего не говорили. Но сегодня уже нужно было что-то решать, как то объяснять ему долгое отсутствие бабушки и то, что она уже не вернется.
— Миш, — Ася готовила завтрак для мальчика и не знала, как начать непростой разговор, — а ты бы хотел жить со мной и Глебом?
— Ну не знаю, — мальчик уплетал кашу с ягодами и ни о чем не догадывался. — Глеб хороший веселый. Он мне купил железную дорогу.
— Ну вот видишь. Вы с ним уже подружились.
— А мы можем тут жить? Бабу с дедом можем взять с собой?
— Дедушку Сашу Глеб скоро привезет и если он захочет, то тогда конечно. — Ася не могла решиться сказать о бабушке.
— А баба? — Мишка насторожился. — Баба где будет?
— Миш, — Ася присела на корточки перед мальчиком, — понимаешь, бабушка не может. Она болела, как мама. И ей пришлось отправиться к маме.
— На небо? — мальчишка хлопал глазками, не сводя их с Аси.
— На небо. — на выдохе ответила девушка.
— Я буду скучать по ней. Как и по маме. — Мишка загрустил, но не заплакал.
Мальчик был еще слишком мал, чтобы понимать значение слова «смерть», но уже столкнулся с ней дважды. Ася обняла крестника, изо всех сил стараясь не плакать.
— Лель, а Глеб хочет, чтобы я жил с вами?
— Конечно. Он тебя очень любит.
Ася не лукавила. Глеб и правда с большим удовольствием занимался с Мишкой. Они очень подружились, и когда Ася завела разговор о будущем Миши с мужем после похорон Елены, отнесся с пониманием.
— Тогда я согласен. А дедушка не обидится?
— А давай мы у него спросим, когда он приедет сегодня?
***
Ася была на работе, когда ей позвонил Глеб и предупредил, что они с Мишкой отправятся кататься на квадроциклах. Ей очень хотелось поехать с ними, но срочная работа не позволила провести время с семьей. Сегодня был ее последний день на работе. Глеб настоял, чтобы она уволилась.
После того, как все формальности с усыновлением Мишки были улажены, Глеб заговорил о том, что ей нужно больше времени проводить дома. Мальчику нужна была поддержка.
А еще он очень мечтал, что Ася подарит ему дочку. Сын ведь теперь у него уже есть.
Ася и сама думала об этом уже много раз, но никак не могла насмелиться завести разговор с мужем. Их отношения только начали налаживаться, но еще были острые углы, о которых оба молчали, боясь разрушить маленький хрупкий мир.
Ася с самого утра была сама не своя. Прошел месяц со дня похорон Елены, и девушка каждый день думала о маме. Она никак не могла насмелиться позвонить ей, да и мама тоже не делала попыток.
Глеб не вмешивался. Хотя в последнее время, замечая, как Ася переживает, все таки высказался.
— Ась, ты чего мучаешься? Поговори с мамой. Столько времени прошло. Думаешь она не поймет тебя. Ты же уже не подросток, чтобы тебя воспитывать. Ты сама уже вроде как мать.
— Не знаю я. Вроде бы все так, но мы так давно не общались. А все наши разговоры прежде сводились к ругани. А мне так хочется, чтобы она поняла меня. Чтобы я могла с ней говорить не боясь осуждения, понимаешь?
Глеб прекрасно понимал жену. Ведь со своими родителями он так и не смог выстроить доверительные отношения. Они существовали параллельно. Живы — здоровы и этого достаточно.
Но у него был дед. Человек, который всегда был рядом, направлял и помогал. А у Аси такого человека не было. Только муж теперь.
— Сделай шаг. Не получится, хотя бы ты будешь знать и перестанешь мучиться.
Девушка прокручивала разговор с мужем и вертела в руках телефон, не решаясь набрать номер мамы. Ася вспоминала их прежние разговоры, из детства, и уже позже. Сейчас на многое девушка смотрела по-другому. Теперь у нее была семья, самая настоящая, не фиктивная. Муж и сын. Мишку она любила как родного и очень переживала за него. И только теперь многие мотивы мамы становились ей понятнее, чем прежде. Пусть методы не всегда были разумными.
На часах было двенадцать часов, время обеденного перерыва. Офис опустел, и только Ася продолжала сидеть на месте.
— Да черт, не сделаю этого сейчас, так и буду мучиться! — и набрала номер.
Гудок, второй, третий. Ася уже хотела нажать кнопку отбой, как в трубке услышала:
— Алло. Ася, дочка, здравствуй. — голос мамы дрожал, как будто она собирается заплакать.
— Здравствуй мам. Ты прости, что я так долго не звонила. — Ася тоже была сама не своя. Готовилась к этому давно, да так и не подготовилась.
— Ничего, дочка. Я и сама хороша. Ну как ты?
— Мам, — Ася не могла отвечать на вопросы, ей было важно другое. — Я так соскучилась. Ты прости меня, а. Я, наверное, плохая дочь.
— Что ты, милая! Перестань. Мы обе наделали ошибок в прошлом. Но я горжусь тобой. Правда. Ты смогла сама добиться больших успехов. Ты молодец. Ты все сделала правильно.
