Директор направился к дверям, но я уже не видела, как он выходил. Перед глазами у меня стоял океан. Океан экранов. Камеры смартфонов – всех до единого в зале – фиксировали каждое движение молчаливым, ничего не забывающим оком.
Стоило директору исчезнуть в коридоре, как из пяти сотен глоток в общем порыве вырвался единственный вздох: «Что, черт возьми, это было?» Бен в оцепенении смотрел на дверь, за которой скрылся Дуни в наручниках. В следующую секунду Рэйчел, Линдси и Кристи одновременно набросились на нас, бомбардируя вопросами. Уилл тоже подскочил и принялся дергать меня за рукав, выпытывая, что знаем мы с Беном. Похоже, только это всех и занимало.
– Знаем что? – Оглушенный Бен рухнул на стул за ближайшим пустым столиком. Волны учеников выплескивались то в коридор, то обратно.
Я присела рядом и положила руку Бену на плечо. Он поднял на меня бессмысленный взгляд – словно забыл, что я все еще здесь.
– Что это было? – Кристи почти орала.
– Они сказали «детская порнография»? – У Рэйчел дрожал голос.
– Господи, Фиби совсем плохо. – Линдси указала на столик неподалеку.
Фиби, девушка Дуни, рыдала в голос, а две старшеклассницы – я вспомнила, что обеих зовут Трейси – пытались ее успокоить.
– Сексуальные домогательства? – Кристи все никак не могла отстать от Бена. – Что это значит? Изнасилование?
– Что? – Бен поднял ладони, защищаясь. – Слушайте, я сам знаю не больше вашего.
По столовой прокатился сигнал, оповещающий о конце обеда. До урока оставалось пять минут. Кристи и Линдси бросились собирать учебники. Уилл поднял руку, будто хотел что‐то сказать на прощание. Бен ответил ему вымученным кивком.
– Позже, Снайпер.
– Ребят, вы идете? – спросила Рэйчел.
Я кивнула:
– Сразу за вами.
Однако я так и не тронулась с места. Мы с Беном продолжали молча сидеть в опустевшей столовой. Две уборщицы в резиновых перчатках выставили на прилавок магнитофон и принялись вытирать столы под традиционные мексиканские напевы, бодро макая губки в тазики с теплой водой. Я пошевелилась, только когда Бен вышел из оцепенения.
– Ты в порядке? – Я взяла его за руку, пока мы шагали к шкафчикам.
Бен с отсутствующим видом приподнял мою ладонь и легко поцеловал пальцы. Мыслями он явно был в другом месте. Раздался второй звонок. Нам обоим грозил выговор за опоздание, но на этот раз электронный сигнал нес еще и другое предупреждение. Предупреждение, которое холодным комом свернулось у меня в желудке и не спешило рассеиваться. Бен молча выпустил мою руку и побрел на следующий урок, так и не оглянувшись.
СОБРАНИЕ НАЗНАЧИЛИ В СПОРТЗАЛЕ. Рэйчел с головой ушла в телефон. Они с Кристи то и дело тыкали в экран и дружно ахали. По твиттеру уже разошлась волна картинок и видео с обеденной перемены. Большинство сопровождал хештег #флибывклетке, на некоторых стоял еще #гин. Никто не мог объяснить, что это значит. Пока мы ждали, я крутила смартфон в руках, но так и не решилась открыть френдленту. Какая‐то часть меня не хотела знать.
Линдси скользнула на трибуну рядом со мной. Я приберегла между собой и проходом место для двух человек – помня, что она придет, и надеясь, что Бен тоже к нам присоединится.
– Ты в порядке? – У Линдси сузились глаза.
Я кивнула, и она проследила за моим взглядом в сторону сцены, где Уайетт Дженнингс и Шона Уэринг из драматического кружка готовили микрофон и скамьи. Оба играли в мюзикле «Бриолин». На прошлой неделе заднюю часть спортзала превратили в школу Райделл-Хай при помощи картонных панелей, разрисованных жгуче-розовыми версиями наших шкафчиков. Мюзикл должен был стартовать в субботу вечером и продлиться неделю. Теперь сцена представляла собой школу в школе, кричащий фон к реальной драме в нашей жизни.
Рэйчел оторвалась от экрана, глядя, как Шона разворачивает провод микрофона.
– Она играет Сэнди.
Кристи тоже подняла взгляд.
– А жаль. Уайетт отлично бы смотрелся в юбке-солнце. – Она хихикнула над собственной шуткой.
Уайетт как раз закончил подключать микрофон и сделал шаг к краю сцены.
– Проверка, проверка, раз-два-три. – Он показал директору Харгроуву поднятый большой палец.
Позади раздался громкий свист – это флибустьеры начали занимать места у нас за спиной. Реджи Грант крикнул Уайетту: «Жги, детка!» Затем начались смешки, хлопки и показушные стоны. Я разобрала среди них «фея» и «дырка».
– Серьезно? – хихикнула Рэйчел. – Мы должны поверить, что он влюблен в Сэнди? Да Уайетт при первой возможности сбежал бы с кем‐нибудь из членов своей банды.
– Ага, прямо как Джон Траволта, – ответила Рэйчел.
– Что? – не поняла Кристи.
– Погугли на желтых сайтах. Мы подождем.
– Слушайте, – сказала Кристи, – я просто хочу сказать, что в смысле мачизма Уайетту далеко до Дэнни Зуко.
– Боже, Кристи, – вздохнула я. – В смысле мачизма Уайетту далеко даже до тебя.
В следующую секунду ее кулак молниеносно обогнул спину Рэйчел. Я чудом увернулась от тычка в плечо.
– А ну забери свои слова!
– Правда… – нараспев начала Рэйчел.
– Глаза колет, – хихикая, закончила за нее Линдси.
