Не нужно молчать полностью

Незадолго до звонка с четвертого урока тренер Сандерс объявил по громкой связи, что автобус для членов баскетбольной команды будет ждать позади школы – вне поля зрения новостных фургонов. Теперь к журналистам присоединилась небольшая толпа протестующих, которые стояли в положенных пятнадцати метрах от входа. На некоторых были розовые маски. Большинство держали в руках транспаранты:

На большой перемене Бен присоединился ко мне за столом в дальнем конце зала. Все игроки-старшеклассники обедали сегодня в школе – через полчаса им нужно было выезжать в Де-Мойн.

Неудивительно, что в столовой царило столпотворение. Девочки-чирлидеры сидели уже в парадных формах, вооруженные булавами. Команда поддержки принялась отбивать боевой ритм пластиковыми стаканчиками; их четкие удары разносились далеко по залу, усугубляя всеобщий хаос. Кристи, Рэйчел и Линдси уже ждали нас. Сегодня мы все надели фирменные «пиратские» толстовки. Что бы ни происходило вокруг, нам хотелось продемонстрировать солидарность.

Бен поставил поднос напротив Лерона и Кайла и выдвинул для меня стул.

– Готовы, парни?

Молчание. Оба продолжали вяло ковыряться в чизбургерах. Наконец Кайл поднял голову и кивнул:

– Как всегда.

У меня не шел из памяти образ Кайла и Лерона – смеющихся, показывающих пальцами на диван Дуни, – но я все же пересилила себя и выдавила улыбку:

– Волнуетесь? Я вечно дрожу перед играми.

Лерон посмотрел на меня, молча покачал головой и вернулся к еде. Рэйчел заметила это и решила вмешаться:

– Точно! У меня все время какие‐то безумные бабочки в животе.

– Мы будем за вас болеть, – добавила Кристи.

Лерон снова поднял на меня глаза:

– Ты тоже приедешь?

Широкая улыбка. Все отлично.

– Разумеется.

Он перевел взгляд на Бена. Затем снова на меня.

– Запиши все поподробнее.

– Что? – не поняла я.

Кайл ухмыльнулся:

– Ну, ты же наверняка захочешь составить потом отчет.

У меня что‐то оборвалось внутри. Лицо Бена превратилось в камень.

– Какого хрена это значит?

– Да брось, чувак. – Лерон откинулся на спинку стула и обмакнул картофельный ломтик в кетчуп. – Это твоя девчонка все никак не успокоится.

Я осторожно обвела взглядом стол. Чирлидеры, запасные, начинающие, Реджи, фыркающий в поднос на противоположном конце. Все спины выпрямились. Все глаза обратились на меня. Не впрямую, искоса. Глядя, но не видя. Слушая, но не слыша. Они уже вынесли вердикт. Составили мнение. Я вдруг поняла, что так и сжимаю сэндвич с индейкой, который вряд ли смогу теперь надкусить.

Бен, Рэйчел и Кристи вскинулись одновременно. Заткни свой поганый рот. Оставьте ее в покое. Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь. Последовал спор, который я уже не услышала – и который так же резко и неловко оборвался. В последовавшей оглушительной тишине я вдруг заметила Фиби. Она наблюдала за нами из‐за другого столика, где сидела с еще одной девочкой из группы поддержки – кажется, Эми. Дуни обычно шутил, что ту взяли в команду только ради четного числа. Фиби робко мне улыбнулась. Я быстро кивнула и отвернулась, гадая, дошли ли до нее слухи.

Перед тем как забраться в автобус, Бен попросил меня не волноваться. Дал пятерню Кристи, стукнулся кулаками с Рэйчел, улыбнулся Линдси, а затем отвел меня в сторонку и крепко обнял.

– Ну вот, ты отсюда сваливаешь, – улыбнулась я. – Хотя бы на вечер.

– Пакуй чемоданы, – ответил Бен, подмигнув. – Ты здесь тоже надолго не задержишься.

Один поцелуй, и он вскочил на подножку. Я чувствовала вкус его губ, даже когда автобус с флибустьерами обогнул новостные фургоны и выкатил с парковки мимо толпы протестующих, с успехом променяв одну битву на другую.

Я ОШИБАЛАСЬ НАСЧЕТ РЕПОРТЕРОВ. На парковке «Уэллс Фарго Арены» выделили целую зону под фургоны папарацци, и когда мы подъехали к спорткомплексу, она была уже битком забита. Я с ходу насчитала минимум тридцать съемочных групп. Баскетбол в Айове всегда становится темой дня, даже если речь идет о школьных командах. Я «знала» это – но по‐настоящему узнала, только шагнув под купол арены. Она могла бы вместить все население Корал-Сэндза, и еще осталось бы место для четырех тысяч человек.

Сложно выделяться в такой толпе. Я впервые за две недели с радостью ощутила себя невидимкой. Здесь никого не интересовала моя персона. Никто на меня не смотрел – ни прямо, ни искоса. Пока мы проталкивались к своим местам, у меня от облегчения даже слегка закружилась голова. Линдси тоже это заметила.

– Так непривычно, когда рядом не шныряет Слоан Китинг, – сказала она.

– Смотри в оба, – посоветовала я. – Вдруг она прячется под трибуной.