В чем то автобиографичная книга, смесь боевика и детектива, но стержень сюжета - история любви. Здесь не будет порнушки, подробного описания постельных сцен, но тут будут настоящие чувства сильного человека. Год из жизни бойца невидимого фронта. Все совпадения случайны.
Дагестан
Второй такой же джип сопровождения дымился в кювете, а Рыжов сидел на пороге своей машины, поставив ноги на вывернутую взрывом дверь, и слабо мотал головой. Кажется, контузило и усатого лейтенанта. Бойцы милицейского спецназа из губернаторского кортежа не пострадали и только придирчиво изучали камуфляж на предмет порезов и крови.
Медников бегло осмотрел свою группу и потянул из кармана телефон. В управлении ФСБ края ответили стразу.
От виртуозного потока медниковской брани с березы сорвалась сорока, Рыжов перестал крутить головой и замер, заслушавшись. Бойцы из спецназа притихли, потом переглянулись с ухмылками, признавая московского гостя за своего, и дальше тихо давились смехом.
Минут пятнадцать полковник Медников, не повышая голоса, объяснял руководителю службы безопасности республики, где он видел его и его меры по обеспечению безопасности. Потом перешел к важности стоящих перед комиссией задач. Похоже, на том конце собеседник стремительно осознавал шаткость своего служебного положения – московский проверяющий шутить не собирался.
Медников убрал телефон и вопросительно глянул на старшего охраны, который выходил из березняка за кюветом.
– Ничего. Только примятая трава и следы от машины. По протекторам судя, УАЗ.
Ушли, короче.
Медников оглядел картину. У джипа охраны взрывом вырвало с мясом колесо, чудо, что не встал на крышу. Что я здесь вникаю? Не мое это дело. Однако и порядочки у вас, лица кавказской национальности, гранатометов не жалеют. Ну да – финансовые интересы.
Подошел Рыжов. Он оглядел Медникова со всех сторон и даже похлопал огромной ладонью по спине.
– Если все целы, едем. Майор, оставьте себе пару бойцов и дождитесь оперативную группу. Я звонил, сейчас понаедут.
Помощник завел джип, охранники уже заняли места сзади. Медников мимоходом оценил: ребята держатся в пределах нормы, реагируют деловито, без суеты. И главное, все целы. Рыжову:
– Ты сам в порядке?
– В порядке я. Надо бы в Москву, доложить, – хмуро напомнил Рыжов, выводя машину на свободное шоссе.
Медников поморщился.
– Не надо. Наверняка уже сообщили. От меня там ждут совсем других новостей и по другому поводу. Не будем размывать тему. Пусть местные докладывают, им важнее. – Понятно, многие захотят отмыться от сегодняшнего инцидента. Шутка ли, обстрел кортежа московской комиссии буквально на выезде из города. И повторил: – Не надо.
– Вообще кого-то из нас только что собирались убить, – пробормотал Рыжов.
– Я сказал, нет. Едем работать, – отчеканил Медников.
– Нас не поймут, – басом проговорил Рыжов старую советскую бюрократическую формулу безответственности, и они рассмеялись. Впервые после происшествия.
Медников с одобрением оценил настрой помощника. Старый друг и коллега, напарник в дальних разъездах, Рыжов был спокоен, как скала, и уверенно вел машину, набирая скорость. Впереди уже были видны хмурые корпуса проблемного завода. По бокам замелькали опрятные домики пригорода.
Медников мысленно перебрал комплект документов, которые готовились по правам собственности на завод. И припомнил с неудовольствием, что экспертное заключение ему передал этот самый руководитель местного ФСБ. Ясно. И как мы сразу не отметили? И кажется у него родственник здесь же в республике – местный депутат и еще что-то. И имеет отношение к заводу. Хреново.
По спине прошел озноб – запоздалая реакция тренированного тела на стресс от нападения. Медников покосился на помощника. Заметил, нет? Он с силой потер руки и приказал себе: соберись. Спецу неприлично. Хотя сейчас ты вообще не диверсант. Ты советник, специалист высочайшей квалификации, каких в стране по пальцам пересчитать. И заниматься мы будем проблематикой завода и больше ничем. До самого вечера.
Но вечером надо отдохнуть, два месяца командировок и аврального режима кого угодно выбьют из колеи. Иногда только спецназовская закалка и выручает.
У проходной завода их уже ждали.
В огромной приемной директора завода держалась напряженная атмосфера, как перед большой бедой. Все стулья были заняты, два-три человека нервно топтались у окон. Особняком стоял вызванный из Флориды финансовый директор, брутального вида седой крепыш лет пятидесяти с неожиданной синевой пристальных глаз. В отличие от прочих он был одет свободно, в джинсы и легкую куртку. Временами к нему подходил сероватый толстяк с бегающим взглядом и шептал на уход. Седой только отмахивался.
Секретарши, словно на подбор негативом – черненькая и беленькая, – отгородились от всего сборища своими столами, как государственной границей, и возбужденно перешептывались на любимую тему.
– А инспектор какой симпатичный. И не скажешь, что начальник.
– И не пьет вообще. Наш ему по-всякому предлагал, и Хенесси, золотую текилу.
Ни-ни. Только чай у меня берет и все «спасибо».
– Я вообще к брюнетам лучше отношусь. И такой молодой. Неужели начальник?
– Он не брюнет, он темный шатен. Ты его плечи видела?
– А то. Он как пиджак снял, я думала щас нашему накостыляет.
