Он испытывал неловкость рядом с таким красавцем, который чувствовал себя столь непринужденно, будто они все эти десять лет виделись каждый день. Елисей поковырял пальцем обертку шоколадки и понял, что это его единственный шанс пообщаться с кем-то настолько активным и свободным. Похоже, на юге омегам больше позволялось, хотя, кого он обманывал. Все дело в его болезни. Не будь он так слаб, ходил бы в школу и университет, гораздо чаще виделся с Виктором и уже…
Щеки равномерно залило румянцем, который тут же перекинулся на шею. Елисей вздрогнул, заметив на себе взгляд Никиты.
– У тебя все хорошо? – неуверенно спросил тот, чуть отклонившись.
– Да-да, просто немного простыл, – соврал Елисей, краснея еще сильнее.
– Ну ладно. В общем, я просто зашел поздороваться. На улице ты почему-то не вышел.
– Я могу заболеть, если пробуду на холоде слишком долго, – поспешил объяснить омега. – Это не потому, что я не хотел.
– Ясно. А я-то уж подумал, у вас с любимым размолвка.
– С любимым? – не понял омега.
– С женихом, – медленно проговорил Никита.
– Ааа, ты про Виктора Львовича. Все в порядке, он знает, что мне следует беречь себя.
Глаза Никиты после этих слов стали круглее.
– Как у вас тут строго, – присвистнул он. – Я бы не смог. Уже пузатым бы ходил от такого альфы.
Елисей вздрогнул, крепче сжимая шоколадку, которая начала плавиться от его тепла. В словах Никиты не было ничего угрожающего. Должно быть, он хотел сказать комплимент, но отчего-то Елисею стало не по себе. В их доме все привыкли к тому, что он и глава клана помолвлены. Дело шло к свадьбе, пусть они и не общались почти. Они должны были вступить в брак, так было суждено. И само собой разумеется, Елисей восхищался им, пусть и издалека. А Виктор Львович был к нему добр и вежлив. Этого хватало для грез о идеальном браке. Иногда омега представлял, как все будет. Что альфа будет его целовать и обнимать. Его мечты были наполнены нежностью и трепетом, и всегда крайне целомудренны.
Истрактовав молчание Елисея по-своему, Никита добавил.
– Вам же все равно можно. В любом случае заключите брак.
Омега кивнул, больше не проронив ни слова. Вскоре Никита ушел, оставив в комнате Елисея едва уловимый шлейф своего феромона, навевавшего мысли о теплом зимнем вечере у огня с чашкой какао. Омеги не должны были чувствовать друг друга. В крайнем случае, запах вызывал отторжение однополых представителей вида. От Никиты же исходил такой дивный аромат, что даже Елисей его почувствовал, и он не вызвал неприязни. Скорее, легкий привкус грусти.
Он поднес тонкое запястье к носу, который почти заложило, и вдохнул. Ничего. Казалось, от кожи веет только горечью, которой он весь пропитался за столько лет. Из-за болезни у него не было течек, а если они все же начинались, то больше походили на лихорадку. Папа предупреждал о плотском желании, которое Елисей должен был подавлять до вступления в брак, и не давать волю рукам. Но омеге и не хотелось. Он так ждал свадьбы, что решил сохранить себя для Виктора Львовича, не прикасаясь к себе, даже когда тело об этом просило.
Омега повернулся к окну. Как бы он ни хотел, зима все еще не наступила. Выпавший утром снег превратился в грязь, и то, что казалось достаточно близко, снова стало недосягаемым и далеким событием.
Елисей помотал головой, отгоняя от себя невеселые мысли. Завтра состоится ужин для всей семьи. Такие мероприятия не заканчивались быстро. А значит, он сможет побыть вместе с Виктором Львовичем. Возможно, наедине. Приложив холодные ладони к щекам, омега направился к шкафу. Где-то на дне имелся джемпер из тонкой шерсти с вырезом, открывавшим ключицы. Раньше он казался Елисею неприемлемым, но сейчас захотелось прихорошиться. Он не стоил иллюзий относительно своей внешности. Наверно, Никита был прав и загар сделал бы что-то с этой бледной кожей с синими венами. Но, возможно, макияж поможет?
– Мне обязательно идти?
– Да.
– Мрак, – закатил глаза Макс. – Что может быть веселее чинного ужина с подозрительной семейкой?
Виктор прекратил попытки завязать галстук и обернулся на скулящие стенания Макса. Рыжеволосый альфа до сих расхаживал в одних трусах, хотя вскоре им следовало прибыть на место. И пусть Виктор был согласен с другом, пойти они были обязаны. Кроме того, существовал один приятный бонус пребывания в доме Гончаровых.
– Меня не волнуют твои удовольствия. Оденешься и будешь вести себя, как подобает. Эти оборотни крайне важны. И постарайся не комментировать феромон их сына.
– Есения?
– Елисея.
– А-а, постараюсь запомнить, – Макс продолжил кривляться, постучав себя по виску. – Просто, ты же его как только не называешь, но не по имени.
